Алая гроздь турмалина

Более того, сейчас ей становилось все понятнее, что его решение взять в аренду и отреставрировать старые особняки тоже было вызвано не внезапной блажью мецената, озабоченного сохранением культурного наследия, а конкретной причиной, скорее всего, желанием разгадать тайну, связывающую дома Балуевских и Яковлевых.

И что ей теперь делать? Рассказать о внезапном озарении ведущему дело об убийстве следователю Илье Сергеевичу? Поговорить с Галиной начистоту, чтобы выяснить настоящие намерения ее убитого мужа? Как себя вести, чтобы никого не обидеть и не заставить усомниться в том, что реставратор Елена Беседина находится в здравом уме, а не ищет привидения под старыми сводами?

Внезапно ей ужасно захотелось, чтобы рядом оказался Дмитрий Макаров.

Этот незнакомый человек казался сосредоточием здравого смысла. Вот он бы сейчас точно выслушал ее сомнения и принял решение. Как он вчера сказал по телефону? «Я сейчас приеду и все решу». Заманчиво звучит, на самом деле. Наверное, девяносто процентов женщин с этим согласились бы.

Правда, приехав, Макаров ничего особо не решил, потому что было уже поздно. Но полицию вызвал, до дома Беспаловых подвез, доставку ее машины обеспечил, дом заколотил, сигнализацию заменил.

Так что, пожалуй, можно сказать, обещание сдержал.

Впрочем, думать об этом сейчас бессмысленно: никакого Макарова тут нет, он находился в Москве, за сотни километров, а потому рассчитывать на его здравый смысл не приходится. Исключительно на свой. Лена поднялась с пола, отряхнула пыльные руки и снова подошла к притягивающей ее как магнит печке. Привстав на цыпочки, чтобы дотянуться до плитки с греческими буквами, она погладила шероховатую поверхность пальцами.

Интересно, означает что-то эта надпись или просто шутка неведомого архитектора? И еще, если эти печи – аналог установленных в доме на Исаакиевской площади, то значит ли это, что там, в доме Мятлевых, тоже есть родовой знак Палеологов?

Пальцы чуть сильнее нажали на шероховатость на плитке, раздался легкий щелчок, и плитка отошла в сторону. Как зачарованная, Лена смотрела на заманчивую черноту зияющего отверстия. В печи, оказывается, был тайник! Зачем-то оглянувшись, хотя в доме совершенно точно никого не было, Лена рискнула засунуть в него руку.

Пальцы нащупали что-то, похожее на жестяную коробочку.

С усилием – отверстие за плиткой было довольно мало – она вытащила свою находку и рассмотрела получше. Жестяная упаковка из-под монпансье «Ландрин» сильно проржавела, но буквы на ней хорошо читались. Подцепив слегка перекосившуюся от времени крышку, Лена открыла жестянку, заглянула внутрь и охнула.

В коробочке лежал огромный драгоценный камень, похожий на виноградную гроздь, отделанную золотыми усиками и эмалевыми листочками.