Алая гроздь турмалина

Дмитрий чуть не застонал от того, какое впечатление эта картина на него производила, и стремительно вызвал в памяти облик гораздо более сексуальной и роскошной Коко, призывно облизывающей накачанные какой-то гадостью губы. Лекарство помогло, по крайней мере, он смог распрямиться, чтобы поздороваться с Еленой, на лице которой было написано откровенное беспокойство. Выражение ее лица его задело. Она думает, что он покусает ее сыночка? Или украдет собаку?

Их дурацкий разговор его задел тоже. Для начала она высказала предположение, что он ее преследует, и Дмитрий, как дурак, кинулся оправдываться.

Потом зачем-то спросила про жену и тут же ужасно смутилась. Потом пыталась поймать его на лжи из-за истории с лифтом, причем это напугало ее до такой степени, что она даже спровадила сына подальше от угрозы, которую, по ее разумению, мог представлять для мальчишки Дмитрий Макаров. Пожалуй, тут он всерьез разозлился. Его объяснение ее снова то ли смутило, то ли расстроило. По крайней мере, услышав, что ночевал он не дома, она сбежала, даже не одевшись. Не поймешь этих женщин.

После ее побега, иначе и не скажешь, Дмитрий был раздосадован настолько, что даже купаться передумал.

Он быстрыми шагами вернулся домой, не преминув напомнить себе, что ему не нужны сложности, а простые решения – всегда лучшие. Чтобы доказать себе это правило, бывшее много лет аксиомой и вдруг давшее внезапный сбой, он даже позвонил Коко, сообщив, что сейчас приедет. Как он и ожидал, девушка обрадовалась.

– Димочка, – я так тебя жду-у-у-у, – пропела она в трубку, – и еду сейчас закажу-у-у-у. Мясо-о-о-о, как ты любишь.

Есть совершенно не хотелось, видимо, от жары.

«Я люблю мясо, кокетливых блондинок, грудь не меньше третьего размера, а лучше четвертого. Я люблю простой секс без наматывания нервов на барабан, без лишних эмоций, соплей и всего того, что принято называть отношениями, – напоминал себе Дмитрий по дороге. – Не интересуют чужие дети и собаки, все равно, кто такой Даня, наплевать, что моя напарница, кажется, считает меня убийцей Беспалова. В конце концов, она меня не знает и вольна думать все, что ей заблагорассудится. И я не буду тратить свою жизнь на то, чтобы доказать ей: я – не верблюд».

К Коко он приехал, накрутив себя практически до беспамятства. Он был так зол, что только пар из ноздрей не шел, и Коко, открывшая ему дверь в коротеньких шортиках и узенькой полоске, называемой, кажется, топом, ойкнула, отступив к стене. Они что, сегодня все сговорились его бояться?

Он захлопнул дверь и потянул Коко за руку в сторону спальни. Она покорно шла за ним, передвигая длинные ноги, грациозно, как антилопа. Такого совершенства можно было добиться, только чередуя спортзал с шугарингом.