Стану ему женой. Ребенок от монстра
❤️ Когда-то я поверила, что можно любить такого человека — отдала ему сердце, душу, выносила его ребенка. Несмотря на то, кем он был — чудовищем, зверем, дьяволом. Любовь к таким мужчинам разрушает.Но я выжила.Сумела вдали от него встряхнуться, поднялась и стала жить дальше. Начала все сначала. С ребенком от него…В тексте есть: сложные отношения, властный герой, очень эмоционально, нежная героиня, бывшие, опасный, жестокий и неоднозначный мужчинаОграничение: 18+
Не говоря ни слова, он достал из сейфа ствол и коробку с патронами. В чем плюс — пушка глодовская. Если что, не спалится… Главное, не потерять: если оружие засветится и снимут отпечатки, это сразу — план перехвата со всеми вытекающими. Отпечатки Ремисова. Говорят, можно выжечь подушечки пальцев огнем или кислотой, но папиллярный узор восстановится. А с новыми способами идентификации это вообще теряет смысл — после ареста у него брали биообразцы. Пальцы не дрожали, когда он забил три полных магазина. Зарядил, остальные рассовал по карманам.
— Я встречаюсь с ним один на один.
Он торопился уйти: в спокойной обстановке войти в роль, связаться с Исаевым, с глазу на глаз предложить встречу. Втихую, как полагается предателю и крысе.
Особо даже играть не надо.
Если Исаев хорошо потрудился, собирая о нем инфу, и так знает, что Ремисов — предатель и крыса.
— Под ногами не путайтесь, — на прощание сказал он. — Я все сделаю сам.
Он обошел стол, намереваясь уйти, но Руслан загородил дорогу.
Стоял вплотную.
— В чем дело?
Неэмоциональное лицо казалось неживым. Выражение так и кричало: осторожней! Но Глодов дал добро: разрешил ему работать так, как он считает нужным. Именно это Руслана и бесило.
— Надень микрофон и передатчик.
Ого. Да старый пес ему не верит.
Боится, что реально сговорятся и продаст Андрей клиента ни за грош.
— Не доверяешь? — Андрей добродушно усмехнулся. — Нет проблем. Давай.
Улыбаясь, он развел руки, демонстрируя готовность сотрудничать, пока ему прикрепляли микрофон в районе правой грудной мышцы.
"Чтобы настроить микрофон, понадобилось время. Он по опыту знал, как трудно его отрегулировать. Сделаешь слишком чувствительным — все забьют звуки собственного тела: шум крови в венах, стук сердца. А приглушишь — ни хрена не услышишь, что говорят.
«Как твоя жена себя чувствует?»
Стоило вспомнить, как он обеспокоился. Лена у них, и дочка тоже под неусыпным присмотром, куда он теперь денется…
— Готово.
Андрей опустил руки.
— Бывай, — нейтрально сказал он, и вышел на парковку.
Тачку тоже глодовскую взял — потрепанный темно-синий БМВ. Новый телефон на имя Андрея Гранина лежал в кармане. Отъехав на несколько кварталов, он покрутился на развязке, и припарковался на парковке гипермаркета, наверное, на тысячу машино-мест.
Неторопливо закурил, рассматривая оранжевые сигнальные огни. Глубоко вдохнул вкусный горький дым, успокаиваясь, и выдохнул. В машине пахло цитрусовым химическим ароматизатором, смешавшись с дымом, он гадко забивал ноздри.
Неторопливо набрал номер, и ждал ответа.

















