Стану ему женой. Ребенок от монстра

На их фоне тревога и страх, которые я постоянно чувствовала, особенно ощущались.

Постоянный холодок внутри. Готовность в любой момент сорваться с места и бежать с ребенком в руках.

Черт.

Я с горечью вспоминала, как мы жили, когда Андрей работал на Глодова и никуда не совался. Иллюзия благополучия, но приятная: я рисовала, просматривала курорты, а Андрей уходил утром и возвращался вечером, словно на настоящей работе. От него не пахло порохом. Эти воспоминания заставляли вновь и вновь повторять вопрос: почему я, почему он не смог, почему, почему, почему…

Дурацкие, отравляющие жизнь вопросы.

Они изнуряют. Ходят по кругу. Хуже них только мечты о мирной жизни где-нибудь далеко отсюда.

Теперь еще этот Исаев.

Я прислушалась, не исходит ли звуков от входа в погреб.

Тихо.

Надеюсь, так и останется.

Допила кофе и ушла в дом. Когда Аня встала, покормила ее и легла отдохнуть — после операции сил было мало. Но постоянно держала этот уродский погреб в зоне внимания.

Самое сложное позади: ночь мы пережили, вечером придет Андрей.

Я занялась обедом.

Андрей обо всем позаботился, еды хватало: мясо, птица, овощи, молоко для дочери.

Думаю, если пройти по улице, можно докупить зелени, но я не решалась сунуться за забор. Анюте приготовила суп с крошечными фрикадельками из куриного мяса. Из остатков бульона сделала луковый суп — в холодильнике нашелся небольшой кусочек сыра. Затем приготовила гуляш. В саду собрала мелкие груши. Тревоги действовали на меня очень по-женски: я суетилась, готовила, чтобы отвлечься.

Очистила груши от толстой шкурки, попробовала — мякоть была жесткой и не очень вкусной. Я начала резать их в кастрюлю.

— Сварим компот, — сообщила я Ане, которая играла за спиной на полу прихожей, обернулась через плечо, но дочери не обнаружила.

Игрушки, покрывало в полоску — все на месте, а ее нет!

Я бросила нож в кастрюлю и выскочила на крыльцо. После возни на кухне и постоянной нервотрепки живот побаливал, но сейчас я этого не замечала — холодным потом облилась от страха.

Аня стояла неподалеку от крышки погреба, и озадаченно глядела на нее.

Белые носочки испачкались землей, в руке она сжимала игрушку. Наверное, до того, как я вышла, он разговаривал с ней. Чуть сердце из груди не выпрыгнуло.

— Аня, ты почему ушла! — я подбежала к погребу и схватила дочь.

Аня разревелась от неожиданности."

"— Хозяйка! — вдруг крикнул Исаев, голос из-под земли звучал глухо и страшно. Как из могилы. — Эй, хозяйка, не уходи!

Я попятилась, словно он, как зомби, может выползти оттуда, и схватить нас.

— Лена, Лена! — снова выкрикнул он, словно только сейчас вспомнил, как меня зовут. — Не уходи, постой, дай воды попить, слышишь?

Аня успокоилась, и крепко обняла меня за шею. Смотрела она все еще вниз — голос, идущий из-под земли ее озадачивал.