Стану ему женой. Ребенок от монстра

Не решился бы сам. Только так. Через риск, упрямую женскую дурость и ее любовь. Про Лену было приятно думать: на сердце поселялась нежность. Даже благодарность: за все пережитое, за ребенка, за ее стойкость. Когда она просила остаться — не стерпел. Если бы расстались на другой ноте — без проблем выслал бы ее из страны. Но это если бы вместо опасных родов и всего, что было потом, они бы спокойно простились. А так — не смог.

Жалко ее. До сих пор жалко.

Он поморщился — от нервного спазма заболела глотка.

Ничего. Насладится ею неделю-две. Месяц, если удастся. И вышлет за границу — сам или через Глодова.

Лучше сам. Старые привычки никогда не отпустят: доверять никому нельзя. И себе тоже, но…

Может, даже два месяца.

Семьи Глодова, глав охраны и директоров за границей жили все. Лене с малышкой — тем более надо. Разница в том, что эти мужики в любой момент могут к ним свалить. Ну, почти в любой, почти все. Глодов тоже не может, но эта проблема решаема.

А его проблема — нет.

Выехать он не сможет, не сможет семью оставить здесь, все, что позволено — встречаться с ними в такие редкие моменты, больше похожие на чудо.

Он и этого не ждал.

Думал, навсегда закрыл историю с Леной и ребенком. Почти отвык от них. Думал, все с ними хорошо под крылышком у Каца. Твою мать… Что тут еще сказать.

Он думал, они с Кацем все предусмотрели — а на нее вышли по дурацким рисункам, как сказала Лена. Тварь, которая слила ее и ребенка, бесила до едкой, мучительной боли в желваках.

За светофором он свернул налево — по старому маршруту, на котором Андрей давно не появлялся. Проехал мимо госпиталя, старательно не глядя в ту сторону. В этом районе он не любил появляться. Плохие, очень плохие воспоминания.

Дурные сны. Горло от них болит.

По дороге набрал номер Руслана — главы охраны.

— Привет, — представляться не стал. — Меня сегодня не будет. По личному делу.

— Без проблем.

— Найди записи с камер из гостиницы, где пряталась Макина, с фасада и внутри, и перешли мне.

— Уже в работе.

За что ему нравились глодовские парни — муштра отличная.

Он проехал мимо дома, где когда-то забирал Лену. Адрес он знал — давно выяснил, а нужных вещей не забывал никогда. Еще когда она беременной ходила. Машину бросил за квартал до дома, чтобы потом соседи не опознали.

Приоткрыл уже дверцу — замер. Брать оружие, не брать? С некоторыми сомнениями все-таки вернул кобуру на плечи, натянул пиджак и взглянул на себя в автомобильное зеркало. Пригладил волосы.

В окнах художника горел свет.

Андрей поднялся на нужный этаж и вырубил электричество. Встал за дверью. Сначала ничего не происходило, с той стороны раздался шорох и через несколько минут дверь отомкнулась. Андрей дал ему выйти. Из квартиры не доносилось ни звука, похоже, парниша был один.