Стану тебе женой (СИ)

И чего это я так остро реагирую на очередную посетительницу женского туалета? Впрочем, через несколько секунд из головы выветриваются все вопросы, потому что запах мужского одеколона врывается в уборную вместе с распахнутой дверью.

Не желая быть застигнутой врасплох с потёкшим макияжем, да ещё каким-то мужиком, перепутавшим “W” и “C”, резко сворачиваю в проход, где за закрытыми дверями прячутся отдельные кабинки с унитазами. Но в последний момент, перед тем как потянуть на себя дверную ручку, на моём предплечье сжимаются пальцы.

Вынужденная остановиться, замираю, трудно дыша. Сердце гулко грохочет в груди, а внутри закручивается пружина.

Секунды считаю.

Один. Два. Три.

Бам!

Вся моя выдержка летим к чертям, потому что он всё ещё не убрал руку, потому что вломился в женский туалет, где трогает меня, не имея на это никакого права!

– Руку убери, – цежу через зубы и для устрашения добавляю: – иначе я буду кричать.

Контакт непростительно близкий. Интимный даже. Кожа к коже. Потому что он прижимается к моим ягодицам вплотную, впечатывая в свои бёдра. Спиной чувствую, как тяжело вздымается его грудная клетка, а тёплое дыхание колышет волосы на моём затылке. Отчего меня пронзает импульсами, коротит как неисправную электросхему.

– Так кричи, Наташа, – его спокойный голос вибрирует у меня над ухом.

Один крутой манёвр и я оказываюсь повёрнутой к бывшему лицом. Кольцо сильных рук сжимается на моей талии, да так сильно, что не выбраться.

Рад совсем наглеет, и теперь прижимается небритой щекой к моей скуле, трётся о неё не спеша.

– Люблю, когда ты кричишь, – губами тянется к моей шее, но я выставляю перед собой обе руки, упираясь ладонями в грудь.

– Ты совсем охренел?

– Да ладно тебе, Наташа. Это же я. Что изменится в твоей жизни, если сейчас я нагну тебя разок?

Звонкая пощёчина, вроде бы, должна его поставить на место. Отрезвить! Но на самом деле чёрные глаза наполняются какой-то дикостью, отчего мне становится страшно.

Тиски на моей талии ослабевают, а затем и вовсе исчезают. Потирая ударенную щеку ладонью, Радмир испепеляет меня взглядом, от которого подгибаются колени.

– Это уже третья, – вопросительно выгибаю бровь, не понимая, о чём он говорит. – Пощёчина третья за два года, что мы знакомы. Тебе нравится бить меня? Заводит?

Качаю головой.

При чём здесь “мне нравится”?

Так складываются обстоятельства.

Первый раз он тогда сам напросился, когда решил, что может так легко подойти ко мне и поцеловать. Второй раз – было моей реакцией на чушь, которую он сморозил про Игоря, а ещё сказал, что у меня “вата” в башке вместо мозгов. Последний раз – тоже абсолютно заслуженно с его стороны.