Стану тебе женой (СИ)

И только стоит подумать о беременности, как грудную клетку сжимает тисками. Я не специально возвращаюсь к прошлому, я забыть его хочу, но не получается. Прошло достаточно времени, но на подкорке отложилось всё до мельчайших деталей. Эта боль хроническая и её ничем заглушить.

Убрав со стола посуду, разворачиваюсь к Тане спиной, чтобы она не видела моих слёз, льющихся из глаз против воли.

Наверное, я слишком всхлипываю, потому что вскоре руки подруги ложатся на мои плечи.

– Натали, что случилось? Расскажи мне, – спокойным голосом просит Таня.

– Всё хорошо.

– Поэтому ты плачешь, потому что у тебя всё хорошо, – звучит без укора, но моё сердце всё равно сжимается до боли.

Смахнув со щеки застывшую слезу, поворачиваюсь к подруге лицом. Обнимаю её за плечи, стараясь не прикасаться к животу.

– Тань, я Радмира видела. Дважды, – вылетает из меня как пушечный выстрел, отчего Татьяна сразу напрягается.

– Он обидел тебя?

Я не знаю, что ответить, потому что сама ничего не понимаю. Если сказать “обидел”, то это сильно приуменьшить. Он не просто обидел, он в нокдаун меня отправил при первой встрече. А потом, когда пришёл в кофейню, ещё больнее сделал, решив утолить свою похоть, будто я девочка по вызову. Это было мерзко и противно, как приступ рвоты.

– Тише-тише, – успокаивает, поглаживая рукой по спине, – всё в прошлом. Всё забыто.

– Ты не понимаешь, Тань. Ничего не забыто. Я стараюсь, правда. Но это выше меня.

– А может вам заново всё начать, с чистого листа, так сказать?

– Нет. Исключено!

– Тогда я тебя действительно не понимаю, подруга. Мучаешься, страдаешь, но любишь же его, да?

– Если бы только знала, как я хочу не любить. Как забыть хочу, будто кошмарный сон. Проснуться в один день и ничего не помнить, чтобы вот так, – щёлкаю пальцами, – по щелчку пальцев.

Таня лишь вздыхает. Ей нечего мне сказать в ответ, да я ничего и не жду. Все слова будут неправильными, а советы ненужными. Каждый учится на своих ошибках, а не на чужих. Моей самой большой ошибкой было – даже не влюбиться, а безоговорочно поверить человеку, который каждый день ходит по лезвию ножа, играет со смертью, словно у него несколько жизней. Может, и так. Но у меня одна жизнь, и у моей Лизы, и у младшей дочки… тоже была одна.

Меня отпускает далеко не сразу. И даже когда с подругой пьём чай, я не перестаю ковыряться в тайниках воспоминаний, доставая оттуда ящик Пандоры.

– Нат, а это кто такой? – голос подруги цепкой хваткой выдёргивает меня на поверхность из пучины боли. – Кто этот мужчина на фотографии? Что-то раньше я у тебя её не видела.

Сосредотачиваюсь на чёрно-белом снимке, на котором изображён парень в военной форме.