Старший лейтенант, парень боевой!

Они до этого думали, что попали в подчинение какому-то салабону, который получил погоны благодаря связям своей семьи. А на деле всё оказалось куда как интереснее.

Я уже было собирался вновь взять слово, но заметил, что Грученко что-то мнётся, словно хочет что-то сказать да только не решается этого сделать.

— Тебе есть сказать что-то ещё, сержант?

— Я… Господин, я был в составе тех войск, что брали штурмом Львов. Если бы вы со своими людьми не высадились прямо в центре города, а потом не уничтожили главарей изменников, то смерть наших ребят в тот день оказались бы бессмысленными. Для меня честь служить под вашим началом!

— Вольно, сержант. Для меня тоже в радость, что под моим началом оказался хоть кто-то из настоящих солдат, а не пустословов, — тут я вновь обратился к тому бойцу, что до этого доставлял мне лишние хлопоты. — Вот тебе моя краткая биография. Как видишь за год я успел многое сделать. И не зря ношу медали, что сейчас красуются на моей груди. А вот на твоей груди я наград не наблюдаю. Ты к тому же сумел дослужиться лишь до звания ефрейтора. При это возмущаешься больше остальных. Действительно просто пустослов.

Парню бы сейчас сдержаться, промолчать. Он ведь реально начал меня бесить. Но видать боец был упёртый как баран и решил до последнего стоять на своём.

— Это ничего не меняет! Мы вполне честно оказались здесь пройдя весь путь с самого низа! А вы воспользовались уловкой и…

А затем он заткнулся так как я воспользовался своим любимым приёмом Вейдера. Моё терпение лопнуло, я и так позволил ему слишком много говорить. И это мне говорят про дисциплину! Да тут солдат ещё воспитывать и воспитывать!

— Боец, кроме пустословов я ненавижу и тех, кто позволяет себе слишком многое. Поздравляю, ты стал моим «любимчиком» и следующие полгода будешь чистить сортиры. Вместо того, чтобы стать гусаром переквалифицируешься в уборщики. На мой взгляд это как раз твой уровень.

И тут он попробовал атаковать меня заклинанием. Учитывая, что мы стояли почти вплотную, то у него могло даже что-то получиться — при мне была лишь часть моих защитных артефактов, в армии их с собой таскать можно было лишь ограниченное количество.

Только вот боец решил атаковать меня огненным заклинанием. И я просто подчинил себе то пламя. Что он создал. Заклинание развеялось, не успев даже полностью сформироваться. Нужно было видеть лицо парня, когда он осознал, что именно произошло. Я же создал воздушные когти на правой руке и воткнул ему прямо в брюхо. Раны получились у него в меру глубокие, но жизненно важные органы не были повреждены, всё же бил я очень аккуратно. Затем просто развеял свои заклинания и боец упал на плац, держась за брюхо и крича от боли.

— Его на гауптвахту, — кивнул я в сторону раненого.