Страсть дракона

Спал, вольготно разметавшись, лежа на животе, и не потрудился даже снять рубашку и штаны.

Не похоже, что он устал от бурной любви.

Почему же был опущен полог? И зачем тогда веточка ландышей?..

Но тем лучше. Я прислушалась к тому, что происходило снаружи - и тоже ничего не услышала. В буковой роще было тихо, только заливались соловьи. Странно, что я не слышала их до этого...

Я все еще стояла на пороге. Наверное, лучше всего сесть прямо здесь, чтобы не разбудить дракона.

Тихонько опустившись на ковры, я положила корону рядом и приготовилась просидеть без сна всю ночь, но уже через час начала клевать носом и замерзла, потому что по низу тянуло сырой лесной прохладой.

Дракон шумно вздохнул и перевернулся, и я затаилась, хотя если бы он поднял голову, то сразу меня заметил. Но он больше не шевелился, и я, стараясь не шуршать платьем, на четвереньках проползла к изножью постели и легла на ковры, прикрывшись краем козьего покрывала.

Стало тепло и даже уютно. Пахло ландышами, и пели соловьи. Я свернулась клубочком и уснула.

14.Нечаянный подарок

- О чем вы там шепчетесь? - спросил Тевиш, с трудом скрывая недовольство.

Несносный братец Рихард уже добрых пять минут что-то нашептывал на ухо Брюне, а та лишь хихикала и поблескивала глазами. Сразу ясно - что-то задумали. И вряд ли что-то хорошее.

- Можешь идти, - разрешил Рихард Брюне, улыбаясь, как улыбался бы волк ягненку, по -глупости решившему зайти к нему в гости. - Ты чего так переполошился, Тевиш? Будто в чём меня подозреваешь.

- Наверняка, не без оснований, - проворчал Тевиш, невольно провожая взглядом Брюну и Мелхолу.

- Какая красавица, - сказал Рихард ему на ухо, и Тевиш оттолкнул его, не ответив.

Но брат не унимался:

- Разве я не прав? - он разыграл великолепное удивление. - Да ты посмтри, тут у всех ум отшибло при виде ее.

Не было нужды называть имя. И так ясно, кто свел с ума всех мужчин при королевском дворе.

Герцог не утерпел и снова глянул ей вслед.

Мелхола.

Жемчуг был ему больше по душе, но в короне с топазами Мелхола была прекрасна, как фея. И она держалась с таким скромным достоинством, словно не осознавала силу своей красоты.

"Он сам испытал жесточайшие муки страсти и ревности, когда наблюдал, как король и сыновья пытались привлечь внимание Мелхолы. И в который раз порадовался втайне, что придумал назвать ее другим именем. Пусть они зовут ее Брук, и только для него она будет Мелхолой. Пусть хоть что-то в ней принадлежит только ему.

- Такая девушка, - почти напевал Рихард, - от одного взгляда кровь закипает. Выспаться бы на ней...