Страж. Дилогия

Смысл?

- А покладистая и милая - это в твоем понимании молчаливая, всегда доступная, по большому счету обнаженная, не возражающая и вечно дрожащая от страха? - Вот кто её тянул за язык?

- А что плохого в том, чтобы слушаться мужчину и делать так, как он велит?

- А что плохого в том, чтобы иметь собственное мнение и жить, придерживаясь его?

Вены на висках мужчины обозначились четче.

- Ты со мной споришь. И много.

- Герман, ты сам предложил расставить акценты, я это и пытаюсь сделать! Герман, мы не можем принимать только твою точку зрения.

Взгляд стал темнее.

- Можем.

И это он говорит - мягче?

- В нашем мире...

- Алина, нет никакого вашего мира. Это мыльный пузырь, который вы холите и лелеете.

Алина видела, что он сдерживается, не выплескивает на неё агрессивную ярость. Возможно, ей и стоило его за это поблагодарить. А, возможно, и нет.

- Но я выросла в этом мыльном пузыре. Видела, как папа с мамой собираются на кухне за столом и ВМЕСТЕ принимают то или иное решение. Видела, как они вместе что-то выбирают. Видела, как...

Горячие губы накрыли её рот стремительно и властно. Да и саму девушку притянули к каменной груди. Посадили верхом на бедра и толкнулись в её раскрытые. Алина и пискнуть не успела. Да и платье тут сыграло не лучшую роль. Ох, вот ведь знала, что надо джинсы выбирать для осмотра квартиры, знала...

Алина вцепилась пальцами в литые плечи, спрятанные под серой тенниской, и позволила себя целовать. Препятствовать ему бесполезно. Пока его губы с нарастающим жаром поглощали сладость её губ, она лихорадочно пыталась найти выход из складывающейся ситуации. Прогибаться под Германа всё время невозможно - чокнешься. И не так она воспитана, чтобы стелиться перед кем-то. Компромисс - всегда, пожалуйста. Но как добиться от этого бугая компромисса - вот в чем вопрос.

Мужская рука властно легла на грудь.

- Хочу.

Кто бы сомневался.

Алина постаралась расслабиться. Как ни странно, с утра она себя чувствовала значительно лучше. Не было слабости и головокружения, преследующих её последние недели. Вернулся аппетит, и она с удовольствием с утра перекусила тостами и беконом, которые готовила и для молчаливого Германа. Тот всё утро сверлил её недовольным взглядом, по большинству молча, что её вполне устраивало.

Поэтому сейчас она к домогательствам Стража отнеслась более лояльно, чем вчера. В конце концов, она знала, что он потребует продолжения. И даже морально на это настраивалась.

Настраивалась, когда Герман усадил её в черного монстра, джип, марку которого она не смогла определить. Но он был большим и выглядел устрашающим.

Настраивалась, когда они вдвоем поднимались на лифте.

Настраивалась, когда Страж завел её в квартиру.

Вот сейчас... сейчас... Не может быть, чтобы он не попытался к ней прикоснуться.

Но он держался.