Строптивица и нахал

Но я вижу, как ты пытаешься женить на себе Влада. Любишь одного, а замуж собираешься за того, кто побогаче?

– Говорю же, что не поймешь. Вовка, пока я учиться ездила, связался с одной тут, жить вместе стали, а клялся мне в любви! Не могу я его простить. Ни к кому он из деревенских парней меня не ревновал, а тут бесится. Всю боль, что я пережила, теперь пусть он испытает!

– И что тебе это даст? Вы же оба несчастливы. Простишь его, и самой легче станет, – почти шепотом произнесла я.

– Да ну тебя, – буркнула она и убежала.

Глядя ей вслед, о многом успела задуматься. Ведь порой мы сами делаем себя несчастными.

Обиды храним годами. Не ценим простых вещей. Свою гордыню лелеем, не умеем прощать. А может, счастье рядом, нужно только его принять?

– Милана, идем ужинать, – крикнула из окна Любовь Павловна.

Ели мы втроем. Влад закончил свои дела. О Варе не говорили. Но, поглядывая то на меня, то на булочки, Влад ухмылялся.

Уснуть еще долго не получалось. Где-то в первом часу ночи пиликнул телефон. Думала, Соня. Ошиблась. Тимур.

Т: Спишь?

Пальцы сами принялись строчить ответ. Сердце взволнованно застучало.

Я: Нет.

Т: Чем занимаешься?

Я: Легла спать.

А ты?

Т: Думаю о тебе.

Пришел ответ, а меня словно горячим воздухом окатило. Не знаю, что написать в ответ.

Т: Хочу к тебе. О сне и мысли нет.

Чувствую, как мои щеки начинают алеть.

Т: На тебе же ничего нет кроме трусиков?

Что он творит?

Я: Не скажу.

Т: Я и так знаю. (улыбающийся смайл)

Я: Может, и цвет угадаешь?

Т: Красные.

Откуда? Я даже покрутила в темной спальне головой, выискивая камеры.

Т: Угадал?

Я: Да.

Т: Тогда сними их.

Я чувствую себя такой развратной, но это очень возбуждает.

Я: Зачем?

Т: Чтобы вместо меня этой ночью тебя касался ветер.

Откуда он знает, что окно открыто и ветер колышет занавеску?

Т: Когда вернусь, наверстаю каждый потерянный день.

Долго я не могла придумать ответ. Мне было очень жарко, ток крови по сосудам ускорился настолько, что открытое окно не помогало остудить разгоряченное тело.

Т: Спокойной ночи.

Пришло через несколько минут.

Я: И тебе.

Глава 26

Тимур

Не то, что не доставляло удовольствие, а ужасно раздражало каждый вечер проводить в кругу Манакова и его людей. Кашанский на горизонте не появлялся. Выбрать момент, чтобы застать меня одного, практически невозможно.

До позднего вечера мы с ребятами под присмотром людей Манакова работаем, а потом до утра развлекательная программа.

Сегодня у нас русская баня с березовыми вениками и девушками. Попариться я любил, но вот десерт в виде голых девиц раздражал. Много шума, пьяного смеха, визга и заумных разговоров вызывало стойкую головную боль.

Всем казалось, что я грущу, раз не кидаюсь на развратных девиц. Поэтому с удвоенным старанием меня пытались развеселить. Это не удавалось, как и навязчивые попытки уединиться.