Строптивица и нахал

Ты знаешь, столько лет прошло, а я до сих пор вижу их словно живых. А порой закрою глаза и вижу их мертвые лица, безжизненные, холодные глаза. Чувство вины жжет в груди, – стукнул себя Игнат в районе сердца кулаком. – Я бы обменял их жизни на свою! Лучше гнить в земле, чем знать, что ты не смог вывести свой взвод из-под обстрела!

– Ты сделал все, что мог. И даже больше. Никто не должен был тогда выжить! Ты спас большую часть ребят.

– Другую половину потерял, – скупая слеза тонкой дорожкой скатилась по щеке.

– В чем ты виноват? Ослушаться приказа не имел права. А если б не стал выполнять, думаешь, операцию отменили? Тогда бы мы все погибли, ведь шли вслепую, никаких разведданных со спутников получено не было.

А нас там ждали. Лучшего командира я не знал, Игнат.

– Нет больше командира, гражданский я. Уволился сразу после тебя.

– Слышал.

– Ну, значит, и про Ленку знаешь? – разливая очередную рюмку, спросил он.

Кивнул, подтверждая его вопрос. Про жену Игната много говорили, но хорошего мало. Лену я знал хорошо, никогда не подумал бы, что она его бросит ради другого мужика.

– Не суди ее. Устала она со мной: гарнизоны, съемное жилье, вечно муж на заданиях, не знаешь, вернется или нет, никакой стабильности, а на руках маленький ребенок.

Не суди, так не суди. Кто я такой, чтобы лезть в чью-то жизнь?

– Лучше давай о тебе поговорим. Что с женой делать будешь? Я Милану в обиду не дам, Тимур. Надо будет – второй раз смогу тебе челюсть сломать, – немного заплетающийся язык не сглаживал угрозы в голосе.

Говорить о том, что больше у него не получится нанести такой силы удар, не стал. Тогда я не ожидал такой «благодарности» за спасение жизни.

– Вы с Ванеевым те еще молодцы. Она еще девчонка совсем была, а вы что? Решили показать, какие вы крутые и сильные? Да она после смерти матери ни ласки, ни любви не видела.

Поэтому и влюбилась в тебя! Богатство ей отцовское не нужно, а он, болван, понять этого не может! Она в Англии устроилась работать посудомойкой, лишь бы за учебу платить и к тебе такому крутому не возвращаться. Ей забота нужна! Понял?

Мог Игнат заставить чувствовать себя тварью. У него и в роте порядок был такой, что все завидовали. А руки на солдат ни разу не поднял.

– Ты же баран, дальше своего носа не видишь!

Другому я бы уже врезал за оскорбления, а Игната ударить не мог.

– Не будь я уверен, что она станет тебе отличной женой, ни в какую Англию, ни за какие деньги бы не поехал! Последних мудаков Ванеев отправлял за ней присматривать. Запомни, ты мне друг, но Милану в обиду я тебе не дам.

– Не собираюсь я ее обижать! – разозлился я.

Чувствовал себя мудаком. Каждое слово Игната попало в цель. И ведь не придерешься ни к чему!

– Вот и хорошо, – кивнув, он поднялся на ноги. Видать, давно не пьет, раз от полбутылки водки его так развезло.