Строптивица и нахал

Нащупываю молнию на спине, тяну вниз. С плеч стаскиваю лямки, не отрывая губ от ее рта. Готов срывать с нее одежду.

Такого давно со мной не происходило. Я ни к кому не испытывал таких эмоций. Милане удается вывернуть мою броню наизнанку. Скользя руками по гладкой коже спины, поймал себя на мысли, что хочу ее не на одну ночь.

Эта мысль отрезвила. Успокоиться не получилось, но я спокойно отстранил жену. Ухмылка, что пытался изобразить на лице, давалась с трудом. Тяжесть в паху толкала меня продолжить. Милана стоит, хлопает глазами, не понимает, что произошло. Я готов себя убить! Как же меня к ней влечет! Смотреть и не касаться выше моих сил.

Впитывая в себя ее образ, мысленно запрещаю тянуть руки к ее обнаженным ключицам, груди… А ведь хочется до дрожи в руках подойти и опустить край лифчика…

– Вижу, изголодалась ты не меньше моего. Диета в этом вопросе приносит только вред. Извини, но дальше без меня. – вернуть голове трезвость ума не выходит, надо отсюда уходить. – Я ночью не вернусь, закрывайся и ложись спать. – стараюсь на неё не смотреть, хватаю пиджак и практически бегу из собственной квартиры.

Лифт ждать не стал.

Могу передумать, вернуться и утащить ее в постель. Впервые оставил женщину неудовлетворенной.

Так и стоит на кухне, с распухшими губами и глазами, заволокшимися страстью?..

Я мог уже сейчас погружаться в нее, срывать крики с алых губ и заглушать их поцелуями! Успокоение мне это не принесло, но, саданув со всей силы кулаком в стену, сбежал вниз по лестницам.

Глава 18

Милана

Второй раз за день мне хочется расплакаться. А что толку? Будто есть человек, которому до моих переживаний есть дело. Соню я, конечно, сюда не отношу.

Мучилась, пока застегивала замок, а он расстегнул и оставил! Приходится опять корячиться, чтобы его застегнуть! Спрашивается, зачем расстегивал?!

«Ох, как же я тебя ненавижу, Тимур Андреевич Васнецов!»

Что это сейчас было? Так целовать, что у меня ноги отказали, почти раздеть и спокойно встать и уйти?! Что течет вместо крови в его сосудах?"

"Намочив руки холодной водой, приложила их к горевшему лицу, обтёрла лоб, шею, грудь.

Ни фига не помогает. Сев на стул, схватила чистую тарелку, принялась ей обмахиваться.

Вот, значит, как целуется Тимур. Это не слюнявые, подростковые поцелуйчики, это разврат в чистом, первозданном виде.

До сих пор губы горят! Вот так приличные девушки и теряют невинность. Поцелует тебя такой василиск – и не поймешь, как оказалась в его постели. Ой, лучше об этом не думать, а то снова накатывает этот жар!

Хотелось себя убедить, что реакция такая не на поцелуй, а на спиртное, но… Посмотрев правде в глаза, стоит признаться: выпив на вечеринке точно больше двух бокалов вина, я целовалась и с Антуаном, и с Ники, но ни разу меня так не накрывало.