Сумрак

Мой пульс участился, и я посмотрела на Уилла. Дэймон вздохнул, а двое других парней уже поднялись со своих мест.

Он покачал головой, пытаясь меня успокоить. Склеп. Я даже не думала, что все бы заподозрили Всадников. Не поэтому ли Кинкейд позвал их?

– На всякий случай возьмите с собой сумки и книги, – сказал им Таунсенд.

На какой всякий случай? На случай исключения? Ареста?

По дороге к двери каждый из них повернул голову и посмотрел на меня.

Улыбка скривила губы Дэймона, когда он поднял палец и пригрозил мне.

Кай засмеялся, увидев жест Дэймона, и мне казалось, что я не дышала еще целую минуту после того, как они исчезли за дверью.

Черт!

* * *Как только урок закончился, я не повернула направо, как должна была, и не пошла к шкафчику, чтобы забрать книгу по химии. Я ворвалась в приемную, испытывая искушение выглянуть в окно, чтобы проверить, не стоит ли там полицейская машина.

– Мне нужно поговорить с мистером Кинкейдом, – сказала секретарю, кладя руки на длинный стол.

Она взглянула на стопку пакетов, которую пересчитывала.

– О чем?

Открыла рот, но не успела ничего сказать, как меня опередили.

– Она войдет только после меня.

Я обернулась и увидела мокрые волосы Тревора Криста, прижимающего салфетки к носу.

– Я подожду, – сказала секретарю.

Посмотрела на дверь Кинкейда и увидела, как за матовым стеклом движутся тени, и от неопределенности у меня скрутило живот. Я села на пару стульев дальше от Криста, пытаясь подслушивать, но могла разобрать лишь бормотание. Я испытывала искушение, позволить парням взять вину на себя, потому они бы выкрутились и избежали наказания в отличие от меня. Но я не такая.

– Ты не хочешь спросить меня, что случилось? – спросил Тревор.

Посмотрела на него, внутри меня пробежала волна сочувствия.

Просто еще один день в Тандер-Бэйе.

– Мне все равно, – сказала я. – Извини.

Тревор усмехнулся, наблюдая за движением теней, почти не слушая бормотание за дверью, и продолжил.

– Когда-нибудь все это им аукнется, – выплюнул он.

Он говорил о Всадниках. Я догадывалась, что они – или кто-то один из них – сцепились с ним.

– Все так говорят, – вздохнула я."

"Даже я сама так говорила когда-то.

– Это случится, – возразил он. – И я буду не единственным, кто посмеется.

Посмотрела на него и увидела, как сжалась его челюсть. Он злился.

Часть меня восхищалась Тревором. Единственное чувство к брату, которое он показывал, – ненависть. Я понимала это, но не была уверена насчет остальных.

Дверь в кабинет Кинкейда открылась, и из него вышли люди, включая моего брата.

Он увидел меня, и я выпрямилась, ломая голову над оправданием.

– Мальчики, возвращайтесь в класс, – сказал Кинкейд. – Вы можете тренироваться во время седьмого урока, так что на празднование выйдете пораньше.