Сумрак

Бледная и полупрозрачная кожа создавала впечатление, будто они оба сделаны из мрамора.

– Твоя мать? – прошептала я, взглянув на ее костюм."

"Я слышала, что она была балериной в прошлом.

Дэймон обернулся, настороженный, но немного дрожащий.

Я пыталась отдышаться.

– Уилл как-то в этом замешан, Дэймон?

Он покачал головой.

Шагнул ко мне, а я затаила дыхание, закрыла глаза и ждала.

Но он меня не тронул.

Просто сократил дистанцию между нами и застыл. Я не могла двинуться с места, даже если бы попыталась. У меня кружилась голова.

– Не собираешься драться со мной? – пробормотал он.

Я подняла глаза, встретившись с ним взглядом.

– Легче притвориться, будто мы контролируем все, что с нами происходит. – Я повторила его слова. – Это почти безопасно. Просто позволь этому случиться.

Он посмотрел на меня, а затем… кивнул. Он коснулся моего лица, и я дернулась, но затем он поднял руку, показывая кровь, которую вытер.

Я коснулась своего лица, проведя по царапине. Я получила ее от Мартина или во время побега?

– Уилл знает? – спросил он, растирая мою кровь между пальцев.

– Нет.

Он поднял взгляд на меня.

– Потому что он – единственная часть моей жизни, не тронутая ничем уродливым, – повторил он те слова, которые сказал мне в душе. – И мы любим его за это.

Я не двигалась, хотя внутри меня все рушилось и горло болело от сдерживаемого крика.

* * *Оказалось, что Всадники были не такими, как я думала. Хотя деньги и могут сгладить последствия, они не избавят от боли.

Дэймон повернул голову и посмотрел на тело.

– Она начала меня трахать, когда мне было двенадцать, – прошептал он. – Через некоторое время ты устаешь притворяться, что контролируешь все, что с тобой происходит.

 – Он сделал паузу, снова повернувшись ко мне. – И ты становишься тем, во что превращаются все остальные.

Обернувшись, он подошел к своей матери, присел рядом с ее телом и обхватил рукой ее шею.

Я смотрела, как его пальцы сжимались сильнее и сильнее, и в темноте блеснули костяшки его пальцев.

Подняв взгляд, он наблюдал за мной, пока я смотрела на него. Пальцы на моих ногах сжались, мне снова захотелось сбежать, но… Опять почувствовала это. Ощутила на шее его матери свою руку, а не его. Мои пальцы гудели, медленно сжимаясь в кулаки, и я тяжело дышала, чувствуя, как сердце колотится, а желчь поднимается к горлу, но…

Боже, я хотела быть им.

Хотела это сделать.

Мне нравилось это ощущение.

Я хотела убить человека и сжимала кулаки, пока они не заболели, но не двигалась, пока женщина не перестала дергаться, задыхаться и трястись, а ее нога не свесилась за край могилы.

Дэймон все это время смотрел мне в глаза.

Та часть меня, которая всегда давала волю слезам, ушла. Ведь слезы ничего не решали.