Свадьбы не будет, Светлый! (СИ)

— Что именно?  — обеспокоенно спросил он, и его лицо приняло привычное уже серьезное и праведное выражение: губы сжаты, брови нахмурены, глаза смотрят пристально и понимающе.  — Вам не нравятся эти менестрели?

— Нет!

Он издевается?!

Это пытки, а не музыка!

Лайтвуд кивнул.

— Я позову других. Я созову всех менестрелей в столице. Вы послушаете всех и скажете, кто вам больше по душе. Он будет каждую ночь вплоть до нашей свадьбы петь вам баллады под окном от моего имени.

— Не надо мне угрожать!  — предупредила я, похолодев.

— Какие угрозы?  — ужаснулся Лайтвуд.  — Это любовь. Я хочу, чтобы вы радовались нашей свадьбе так же, как и я.

На лице Лайтвуда, пока он нес эту околесицу, не дрогнул ни один мускул.

Я сжала кулаки.

— Давайте серьезно. Что вам нужно?

— Вы.

— Зачем?

— Я думал, мои намерения ясны. Я хочу на вас жениться.

На благочестивом лице появилась уже знакомая мне темная ухмылка.

Секунда  — и все исчезло."

"Лайтвуд снова казался серьезным и непогрешимым, как сам Триединый.

— Нет,  — выпалила я.

— Почему?  — поднял брови он.  — Назовите хоть одну причину.

— Я темная!  — начала я.

— Я получил разрешение на свадьбу от вашего отца и императора,  — дернул плечом Лайтвуд.

— Я вас терпеть не могу.

— Так бывает.

— Я превращу вашу жизнь в сплошные мучения,  — привела я последний аргумент.

“Твои-и-и глаза, как звезды на небе-е-е, зажгли в душе огонь любви-и-и…”  — особенно громко взывыл менестрель, решительно ударив по струнам, и я поморщилась.

Лучше бы Лайтвуд заковал меня в железную деву в качестве подарка.

Там хоть тихо.

— Звучит интригующе,  — откликнулся Лайтвуд.  — Можете попробовать.

— Проклятый, да я вас просто не люблю!

Для темных любовь была поводом для шуток, но светлые, кажется, относились к ней серьезно.

Вдруг этот аргумент сработает?

— Это временно,  — ухмыльнулся Лайтвуд, а затем шагнул ко мне и кончиками пальцев коснулся шеи.  — Ты от меня не избавишься, Медея. И даже не рассчитывай сбежать. Найду и сделаю счастливой.

Его низкий голос звучал тихо, как шорох прибрежных камней. Почему-то стало страшно.

Секунда  — и все прошло.

Лайтвуд отстранился. Легко, по-светлому, улыбнулся. Моя шея от его прикосновения горела.

— Проклятье!  — выругалась я.

— Ну что вы,  — безмятежно откликнулся Лайтвуд.  — Это благословение.

Я подозрительно прищурилась.

Да он надо мной издевается.

Но ведь Верховный светлый маг не способен на такое. Он  — сама доброта и действует наверняка из благих побуждений.

Правда, для меня эти побуждения были хуже пыток.

И что ему стоило выбрать какую-нибудь светлую? Она бы платье на себе порвала от радости.

Я открыла рот, но не успела ничего сказать.

— Там цветы в гостиную не помещаются,  — раздался за нашими спинами голос Ренфилда.  — И воняют на весь дом.