Свадьбы не будет, Светлый! (СИ)

— Готфрид, а что ты там делаешь? Спускайся к нам!

Тот самый ходок, которого мы с Лайтвудом застали на реке, вешающим лапшу на уши наивной девушки.

Как он оказался в особняке Лайтвуда?

Бенджамин слез с моих рук, посмотрел вверх.

Наклонил голову.

— Бабушка, а что у тебя в спальне делает голый мужчина? — повернулся он к Ребекке. — Это твое окно, третье  слева, я считал.

Глядя на то, как лицо Ребекки стремительно наливается краской, я захохотала.

Наверное, упала бы, если бы, если бы Лайтвуд меня не подхватил.

— Медея, имей совесть, — процедил он мне в ухо, явно только чудом сдерживая смех. — Ей и так непросто. Хватит веселиться! Ты же жена Верховного светлых! Веди себя прилично.

От этого стало еще смешнее. Ну где я и где приличия?

Пожалуй, только Бенджамин в его десять мог не понять, что делает обнаженный мужчина в спальне его бабушки, поборницы морали. Матери Верховного светлыйх!

Но Ребекка!

Вот уж чего я не ожидала. А самое приятное, что теперь все об этом знают."

"— Готфрид, иди к нам! — крикнула я, справившись с хохотом. — Ребекка, а почему вы нас до сих пор не познакомили? Кажется, вы плохо себя чувствовали сегодня утром!

Как она покраснела!

Это намного лучше того сюрприза, что я для нее приготовила!

— Ребекка, вам нехорошо? — серьезно спросила я.

Не успела она открыть рта, как из-за особняка с громким ржанием выбежала Лихорадка и, обогнув здание, остановилась под тем окном, откуда высунулся Готфрид.

Тот вскрикнул, скрылся в комнате, и Лихорадка снова заржала — кажется, к Готфриду у нее остались теплые чувства схожие с теми, которые остаются у каждого из нас к недоеденному куску пирога.

И Лихорадка явно рассчитывала в этот-то раз свой кусок пирога доесть. Подкараулить внизу и доесть.

Осмотрев лужайку, которая выглядела так, как будто здесь случился ураган, испуганных и заинтересованных гостей, красную от смущения Ребекку, Лили, которую утешали деревенские девушки, тоже ставшие жертвами обаяния Белза, самого Белза, растерянно стоящего в стороне, и Бенджамина, который о чем-то говорил с моим отцом, я повернулась к Лайтвуду.

Закинула руки ему на плечи, погладила по гладким светлым волосам.

— Вот мы и стали мужем и женой, милый, — проворковала я. — Ты рад?

Несколько секунд синие глаза скользили по моему лицу.

Пахло пеплом от сгоревшей арки и цветущими вишнями. А от праха Алмаза Смерти, ценнейшего артефакта и козыря в войне между темными и светлыми, увы, не осталось даже запаха.

— Ты знаешь, дорогая, — Лайтвуд дернул меня к себе, обхватив за талию. — По правде говоря, безмерно.

И он меня поцеловал.

Эпилог

Свадьба удалась на славу. Темные и светлые все-таки передрались между собой, потому что темные есть темные, не можем мы просто мирно наслаждаться праздником.