Свадьбы не будет, Светлый! (СИ)

Наоборот: тоном, зычным голосом и позой Ребекка напоминала полководца, которого ночью подняли по тревоге.

— Что?! — возмутилась она, уперев руки в бока. — И ты мне в лицо это говоришь? Сэмюэль! Разве я тебя так воспитывала?! Райан! — повернулась Ребекка к Лайтвуду. — Твой сын привел в дом девушку! Они занимались... непотребствами! С темной! Нужно ведь принять меры! Сэмми совсем отбился от рук! И ты молчишь?!

Лайтвуд встряхнулся.

— Да, прости, мам, задумался. — Он подошел ближе к кровати и ухмыльнулся, глядя мне в глаза. — Познакомься. Это Медея Даркмор. Моя невеста.

Тишина, последовавшая за этим, была поистине гробовой и почти… траурной. Возможно, даже наполненной болью! Это несмотря на то, что все происходило в кристально сияющем доме светлых.

Пользуясь паузой, я огляделась. Проклятый! Как я и предполагала, тут даже паутины нет, стены и потолок — белые, а на новенькой выглядещей безопасной (никаких капканов и ловушек) мебели — ни пылинки.

Еще и углы в комнате все проглядываются… И проклятий никаких нет, светлые же. Скукотища.

Хотя…

Выражение покрытого каким-то зеленым кремом лица Ребекки слегка примирило меня с действительностью. Она моргала, хватала ртом воздух и, кажется, вот-вот готова была разразиться криком, но тишину неожиданно прервал Сэмюэль.

— Ч-ч-что? Т-т-ты сказал? М-м-медея? Т-т-т…

Он стоял у окна в одной пижаме и переводил взгляд с Лайтвуда на меня и обратно.

— Зови меня мамой, — доверительно прошептала я, обернувшись.

Сэмюэль выглядел так, как будто вот-вот готов был хлопнуться в обморок.

Мне его даже стало жалко.

Я тут же отогнала от себя ненужную эмоцию.

— Хотя... можно, я лучше за него замуж выйду? — спросила я у Лайтвуда.

А что? Сэмюэль хоть понятный. Вон, бледный, заикается. Что еще надо для счастья в браке? К тому же, он обещает быть недолгим.

— Нельзя, — ухмыльнулся Лайтвуд. — Видишь ли, мы уже помолвлены. Я, считай, дал слово Триединому, что возьму тебя в жены.

Когда он это сказал, кольцо на моем пальце как будто накалилось. По телу пробежал жар, и я почувствовала, что краснею. Как… какая-нибудь светлая!

— Так забери свое слово обратно!

— Не могу, — лицо Лайтвуда стало целомудренным и скромным. — Я ведь Верховный светлых — какой пример я подам, отказываясь от своего слова?

— Райан Даниэль Лайтвуд! — вдруг вступила в дело Ребекка. — Немедленно объяснить! Что эта вздорная барышня здесь делает?! И что значит — “невеста”?!

М-м-м… “Вздорная барышня”! А она мне начинает нравиться. Приятно, когда кто-то оценивает меня по достоинству.

Лайтвуд почесал бровь кончиком большого пальца. Когда он поднял руку, в рукаве мелькнуло что-то серебристое.