Свадьбы и разводы (СИ)

Здесь есть гостиница? У нас девушка с травмой ноги, – и вот сейчас мужчина откровенно давит на жалость, но я готова даже прикинуться инвалидом, если это разжалобит женщину."

"Преграда распахивается, яркий свет бьёт по глазам, заставляя прищуриться и не сразу увидеть полную женщину лет шестидесяти со скалкой в руках. Если этим она собралась отбиваться от незваных гостей, то заранее проиграла. Тётка внимательно нас осматривает, почему-то особое внимание уделяя моей ноге, которую я предусмотрительно держу на весу, показывая, какую невыносимую боль испытываю.

– Вроде приличные, – выносит вердикт, поджимая губы. – Могу сдать комнату. Пятьдесят тысяч за троих.

Расценки у неё, как в приличном отеле, но выбора нет, поэтому Гореев ныряет в карман и через минуту отдаёт тётке несколько красных купюр, соглашаясь на условия.

– Заходите.

Оказываемся в небольшой, но очень уютной кухне, где пахнет едой. Мой, видевший сегодня только завтрак, желудок тут же напоминает о себе, и я готова изобразить припадок, лишь бы меня покормили. Ворон усмехается, услышав звонкую трель моего организма, но молчит, вероятно, и сам испытывая голод.

– Есть будете? – предлагает новая знакомая, и я готова выкрикнуть «да», но Гореев опережает вопросом:

– А это входит в стоимость «номера»? Если за дополнительную плату, то я хотел бы узнать расценки.

Вот же гад! По его вине мы оказались в заднице мира, преодолев немалый путь по бездорожью пешком, а он ещё торгуется. Сказано, чиновник…

– Входит, – на лице тётки проскакивает подобие улыбки, которая делает её лицо приветливее и мягче, вызывая доверие. – Борщ и жареная картошка.

– Мне картошку, – расталкиваю мальчиков и плюхаюсь на стул. – И побольше, если можно.

Через пятнадцать минут, жадно поглощая еду и запивая компотом, готова расцеловать тётю Раю, принявшую нас в своём доме. Не бесплатно, конечно, но для Гореева это будет уроком.

– А что это за место?

– Сту́пино. Когда-то здесь деревня была. Постепенно народ разъехался, осталось несколько домов. А года два назад это место облюбовали городские: природа, берег реки, чистый воздух. Какой-то активист выстроил несколько улиц и распродал.

Постоянно здесь никто не живёт, только летом приезжают на выходные, максимум на неделю. Из сторожил осталось несколько семей, и то на зиму к сыну в город уезжаю. Я человек пожилой, случись что, никто не поможет. А связи здесь нет, – тётя Рая огорчает Гореева, бегающего по кухне с телефоном, – ближайшая вышка в пяти километрах. Но, если пройти дальше примерно километр и взобраться на курган, можно позвонить.

– Я пошёл, – срывается наш клиент к двери, собравшись топать неизвестно куда ночью.