Светлейший. Отпуск не по плану (СИ)

Потому что инородная сила отожрала уже слишком много.

— Я смогу привести вас в порядок, — сказал я и огляделся. — У вас есть знакомый маг-лекарь?

— Откуда там… Мы смогли оплатить лишь один прием…

Я достал из кармана пиджака кошелек с привязанной к нему чековой книжкой.

— Звоните сейчас и срочно вызывайте на дом. Нужен лекарь с хорошим запасом эфира, работающий на общее восстановление сил и энергии организма. Скажите, сколько — и я выпишу чек на оплату услуг.

Оксана тут же схватила дешевенький мобильник с маленьким монохромным экранчиком. Эх, ностальгия. В моем родном мире такими уже давно не пользовались, да и здесь прогресс ушел дальше.

Молодец, журналистка. Пришла в себя и ухватилась за возможность вылечить деда. Так и надо. Семья дороже всего.

Я тем временем принялся за любимую часть своей работы — извлечение и преобразование инородной силы.

— А ват сейчас будет очень больно, словно от вас без наркоза станут отрывать куски плоти. Простите, Святослав Николаевич, но по-другому никак.

Старик слабо улыбнулся.

— Ничего, юноша. Я воевал в Пятой Русско-Османской. У нас там порой из анестезии были только спирт да удар чем-нибудь тяжелым по голове.

Ничего, три пули из меня вытащили — и живой…

— Мое почтение.

И все равно я старался действовать предельно бережно. Организм немолодой, измученный. Орган за органом, слой за слоем я снимал сначала излишки инородной силы, а затем подошел к самому неприятному для деда — пришлось вытаскивать то, что уже «вросло» в его тело.

Старик застонал.

— Деда!

— Тихо, Оксана. Сейчас вы ему не поможете.

Я продолжил, и это были две самые опасные минуты в его жизни. Одно мое неосторожное движение, одна неправильно рассчитанная дозировка усилия — и он покойник.

Но я справился. Вырванную энергию я тут же преобразовывал в собственную силу, восполняя запас.

Но пришлось замещать пустоты собственным эфиром. А это было больно и неприятно уже для меня. Потому что я отдавал ему свою собственную жизненную силу. Теперь мне тоже придется несколько дней восстанавливаться и спать по пятнадцать часов.

— Ох, ваша светлость… Кажется… Кажется и правда лучше!

Я убрал руки с его груди и устало завалился на прибитый к стене ковер. Оксана не знала, к кому бросаться — ко мне, вырубавшемуся от усталости, или к деду, который потихоньку возвращал человеческий увет лица.

— Ваша светлость… Вы в порядке?

— Почти. Оксана, у вас есть кофе?

— Только растворимый…

— Плевать. Пожалуйста, сделайте мне чашечку.

Спасибо ей, что не стала задавать лишних вопросов. Журналистка вскочила и вылетела на кухню. Я услышал треск автоматической зажигалки для газовой плиты, затем на конфорку поставили греться чайник.

Святослав Николаевич дотронулся до моего плеча.