Светлейший. Отпуск не по плану (СИ)

Хотя легенды об их отделе ходили разные… Поговаривали даже, что Дом со львами имеет столько же этажей под землей, сколько и над ней. И что из подвалов видно Магаданские каторги…

— Я желаю поговорить с сыном наедине, — властно распорядилась княгиня. — После мы непременно обсудим все с вами.

Незаметным для майора жестом я показал матери, что нужно остаться в палате. Она вошла, а следом за ней появились доктор и медсестра — им предстояло вывезти деда. Ну и славно, как раз никто не помешает, хотя проверка на выходе все равно будет.

Княгиня бросилась ко мне и заключила в объятия.

— Леша! Не знаю, расцеловать тебя или стукнуть! — прошептала она. — Я ужасно перепугалась, когда мне позвонил Черкасов. А потом новости об аварии, о Хинштейне… Хорошо, что Лаврентий подсказал, где вас найти.

Я высвободился из объятий и молча переглянулся с доктором, увозившим Святослава Николаевича. Врач едва заметно кивнул, показывая, что все пока что было в порядке.

— Все хорошо, матушка. Мне нужна твоя помощь. Сможешь сделать так, чтобы особисты вызвали меня на допрос позже?

— Легко. Я могу попытаться сделать так, чтобы они и вовсе тебя не вызывли.

— Боюсь, этого уже не получится… Мне просто нужно выкроить хотя бы день-другой.

— Разберусь. Они тебе не угрожали?

— Боже мой, нет, — отмахнулся я. — Все было предельно корректно. Никто не переходил границ.

— Жаль. А то я уже настроилась ругаться…

Я не сдержал смешка. Матушка — это нечто. Вот привыкнешь всегда видеть ее строгой, сдержанной… А потом она внезапно становится нормальной женщиной. В самый неожиданный момент.

Мы направились в коридор, где доктор устало вздыхал, пока особист снова проверял карту и браслет пациента.

— Ни в коем случае не хочу вас оскорбить, господа, но вы здесь надолго? — спросил врач, окинув особистов. — Честное слово, хочется нормально доработать и пойти отсыпаться домой. Я больше суток на ногах.

Сотрудники посторонились, пропуская доктора и каталку. Когда вышла матушка, Константинов снова вытянулся по струнке.

— Ваша светлость… Анна Николаевна…

— Приятно, что хоть кто-то в этом городе еще помнит, кто я, — со стервозинкой в голосе проговорила матушка и уставилась на майора. — Я забираю сына домой. Если желаете с ним поговорить, вызывайте документом в Отделение по всем правилам, и мы согласуем время.

Константинов кивнул.

— Разумеется, ваша светлость.

— Благодарю.

Играть — так до конца! Мне требовалось создать у особистов полное ощущение того, что в палате находились именно Костенко.

— В палате лежит дорогая мне дама, — добавил я. — Я бы хотел оставить охрану. Они не станут вам мешать, но мне так будет спокойнее. Это же не нарушит правил?

Майор слегка побелел от такой наглости, но сдержался.