Светлейший. Отпуск не по плану (СИ)

Про Костенко никто ничего не знает — как корова слизала. Говорите, у вас поезд только вечером?

Я постарался не обращать внимания на умоляющий взгляд Фени.

— Ага!

— Раз вам так нужно поговорить с Костенко, езжайте на адрес. Только позвоните мне или пусть корреспондент свяжется. Я сейчас все вам напишу.

Секретарша сверилась с бумагами и передала мне записку с адресом и номером редакции.

— Мой добавочный — сто двенадцать. Обязательно отзвонитесь и спросите, что там происходит. Потому что на Костенко это не похоже… Хотя эта шизофрения любого ответственного сотрудника сведет с ума…

Я бережно сложил записку в карман пиджака.

— Непременно позвоним. Большое вам спасибо!

Выйдя из редакции, я ненадолго подошел к окну, чтобы вдохнуть свежего воздуха. Как они там вообще работают если дышать невозможно?

— Феня, надо…

— Алексей Иоаннович! Ваша матушка меня убьет.

— Ну так давай я ей позвоню и все объясню…

Мы как раз спустились в полумрак парадной.

— Лучше позвонить сейчас, — взглянув на светящийся циферблат часов, сказала Аграфена. — Мне и правда нужно уладить пару срочных дел до обеда.

Я придержал ее за локоть, заставив остановиться.

Она хотела было что-то мне возразить, но потом увидела причину.

Из полумрака выступили три мужские фигуры и двинулись на нас, отрезая путь к выходу на улицу.

— Нехорошо распугивать клиентов, барышня, — сказал один из них и направился прямиком к Аграфене.

Глава 17

Понятно. Разговор Фени с пожилой дамой не укрылся от ушей мошенников. Вот кто подслушивал нас на втором этаже… А сейчас эти господа, видимо, решили нам угрожать за то, что мы помешали разводу очередного клиента на деньги.

Я покосился на Аграфену.

Ноги девушки мгновенно изменили положение, а сама она собралась, будто сжатая пружина. В рутине бытовых дел я иногда забывал, что для женщины — она превосходный боец.

— Алексей Иоаннович, позвольте мне самой с ними разобраться, — тихо процедила Аграфена, не сводя взгляда с надвигавшегося на нас мужчины.

— Как хочешь, дорогая.

Простолюдин, сто процентов, но пытался выпендриваться. Он был молод и борз — лет двадцать пять, может чуть старше. В модном готовом, а не шитом на заказ, деловом костюме — кое-где он не прилегал по фигуре, как требовалось.

Этот человек был опрятен, сдержан, не делал лишних движений. В иных обстоятельствах его лицо показалось бы довольно приятным, кабы не холодные бесстрастные глаза, выдававшие расчетливый ум.

Двое амбалов прикрывали его спину и были готовы броситься на нас по первой команде.

— Итак, сударыня, — тихо обратился незнакомец, — я вынужден выразить вам свой протест. Вы мешаете моему бизнесу и распугиваете клиентов.

Аграфена гордо вздернула подбородок.

— Ваш бизнес построен на обмане и слезах.