Свобода от смерти

К счастью, бабушка, мама и ее младший брат были в укрытии и не пострадали. Дедушка же находился на улице недалеко от дома и был сильно контужен взрывной волной. Все имущество семьи теперь составляли только личные вещи, надетые на себя и с собою захваченные. Жить поначалу пришлось в школьном классе в тесном соседстве с товарищами по несчастью. Позднее семье была выделена комната в огромной — на девять комнат коммунальной квартире. В ноябре было получено извещение о пропаже без вести, а фактически гибели в окружении под Вязьмой маминого жениха, которого она тем не менее ждала еще два года после окончания войны.

Единственной отдушиной в этот тяжелый период жизни мамы была фронтовая переписка с моим будущим отцом. Их заочное знакомство началось с поздравления с праздником, написанного мамой по тогдашней традиции поздравлять безымянных фронтовиков и посылать им нехитрые посылки для поддержания боевого духа. Встретились они спустя полтора года после окончания войны, когда отец приехал из Германии. Летом 1947 года мои родители поженились, а в ноябре следующего года в родильном доме на Большой Полянке появился на свет я, единственный ребенок в семье. Маме было 26 лет, а отцу 24 года. Решившись на рождение ребенка, мама подвергала свою жизнь риску, поскольку страдала осложненным заболеванием сердца, при котором беременность была противопоказана.

Дом, в котором жила наша семья, находился во дворе высоченной церкви Вознесения Господня, которую в первые годы после революции разграбили и закрыли воинствующие атеисты. Моя бабушка — человек верующий и всю жизнь проживший согласно христианским заповедям, будучи свидетельницей этой вакханалии, сумела уберечь от расправы небольшую в серебряном окладе икону Спасителя, которая чудом уцелела при бомбежке и по сей день хранится в нашей семье.

О бабушке моей надо сказать особо. Родом она из села Большие Городенцы, примыкавшего к уездному городку Венев Тульской губернии.

В детстве никакого образования не получила. Попав в двенадцатилетнем возрасте в Москву, «в люди», научилась только читать. Читала она до конца жизни всегда вслух, пришептывая и по слогам, преимущественно русские сказки. Доброта, сердечная искренность и фанатическая преданность семье и близким — вот то, чем она жила. Долгие годы бабушка была моим Ангелом-хранителем. Я же часто бывал несправедлив к ней, тяготясь опекой, но однажды она в буквальном смысле спасла мне жизнь.

Для бабушки, недавно потерявшей младшего сына, я стал его воплощением, и она до конца своей жизни болезненно опекала меня, что, естественно, вызывало во мне острое чувство протеста.

Факт своего существования в этой жизни я ясно осознал в двухлетнем возрасте.