Свобода от смерти

Мы с женой быстро спустились вниз, подбежали к собаке (это была овчарка) и сразу поняли, что ее сбила машина — все тело было в ранах и ссадинах, а левая задняя нога недвижима. Судя по надетому ошейнику, собака кому-то принадлежала, но крайняя худоба тела говорила о том, что животное, вероятно потерявшись, долгое время вело бездомный образ жизни. Без слез было невозможно глядеть в глаза этого страдающего существа. Овчарка (это была девочка), понимая, что мы хотим ей помочь, скуля и беззлобно рыча от боли, позволила нам с женой перенести ее на руках домой.

"

"После того как мы обработали раны и дали воды и пищи, животное долго и благодарно глядело на нас, а потом крепко уснуло в прихожей на подстилке. Рано утром я услышал шорохи — это собака приползла из коридора прямо к моей кровати. Мы долго смотрели в глаза друг другу. В ее глазах было все — и боль, и слезы, и грусть, и любовь, и благодарность… Не стану описывать многочисленные лечебные процедуры и проблемы с выгулом — все миновало, животное поправилось. На многочисленные объявления о найденной собаке в течение месяца никто так и не откликнулся.

Окрепшее животное освоилось у нас в доме и стало претендовать на лидерство и место у ног хозяина, нешуточно огрызаясь на нашу собаку (тоже девочку). Наконец нашелся добрый, одинокий, пожилой человек, который согласился взять постоялицу. Когда я повез собаку к нему домой, она все поняла и всем своим существом умоляла не делать этого. Что творилось у меня в душе — передать невозможно. Закрыв за собою дверь ее нового дома, я разрыдался. Мы не виделись два года, но регулярно перезванивались с ее хозяином. Однажды он позвонил мне и сказал, что Галя (это ее новое имя) ощенилась мертвым щенком и очень плохо себя чувствует. Когда я примчался к нему домой, собака тихо умирала, и ей ничем нельзя было помочь. Мы долго-долго смотрели друг другу в глаза и плакали. В этих глазах было все……

…В самом начале Пути мне удалось соблазнить (именно соблазнить) двух человек, готовых, как мне казалось, к трансформации сознания, включиться в Работу вместе со мною.

Поначалу они рьяно взялись за чтение литературы, восхищались прочитанным, торопили события и очень хотели как можно быстрее получить конкретные результаты. Тогда я еще не понимал, что это был всего-навсего эмоциональный порыв, ничего общего не имеющий с сознательным выбором. Исходя из своего позитивного практического опыта Работы, я неоднократно пытался, порою осторожно, а порою настойчиво, направить их активность в нужное русло — на путь безмолвия рассудка.