Тайна проклятого герцога. Дилогия (СИ)

Лакей был сильно удивлен - едва ли леди приличествует расправляться с завтраком за несколько минут. Но сегодня я не желала думать о правилах приличия, и, покончив с трапезой, убежала вслед за Локаром, который терпеливо ожидал меня у лестницы.

И я сразу знала, что меня ждет приключение, но и не догадывалась, насколько потрясающее. Едва мы сбежали на нижнюю палубу, Локар метнулся вверх, а спустился, удерживая сверток ткани, который уронил мне в ладони. Сразу предвкушая что-то удивительное, я размотала сверток и увидела три жемчужины -белую, черную и розовую.

— Локар, спасибо, - выдохнула восторженно.

"

"Дух ветра метнулся за борт и через мгновение передо мной плескался аквариум без стекла, а в нем с десяток перепуганных заметавшихся удивительно ярких морских рыбок! Я изумленно воскликнула, и в то же мгновение Локар бросил неестественно огромную каплю за борт и вновь метнулся к морю, чтобы через минуту приволочь мне морского ежа! Затем черепаху! Огромную, размером с собаку, которая недовольно шипела и открывала пасть и оставила на палубе лужу воды!

Мы веселились до полудня, а затем случилось то, что заставило меня встать перед выбором, коего я не желала бы совершать!

Внезапно, со свистом и грохотом, миновав защиту флагманского корабля, на палубу упал сверток.

Он был кожаным и обугленным, и я уже столкнувшаяся с подобным способом доставки почты даже не испугалась, лишь попросила Локара принести мокрую тряпку. Тот думал недолго - метнулся к матросу, выдраивающему палубу, уволок у него тряпку, и накрыл ею обожженный сверток.

— Локар, это же почта! - воскликнула я.

А матрос просто подошел, погрозил кулаком духу ветра, и забрал уже не пригодную для мытья пола ткань.

Нам с Локаром было немного стыдно, ровно секунды три, после чего мы благополучно забыв о проступке, ринулись открывать почту. Выходило у меня не очень хорошо, так что в итоге Локар принес нож, и вот тогда, разрезав промасленную бечевку, я извлекла письмо.

И руки дрогнули, едва я увидела до боли знакомый, почти родной почерк матушки Иоланты. Почерк, который сопровождал меня с детства, и до самого недавнего времени. Почерк, который я находила в своем личном дневнике после того, как изливала в него всю свою душевную боль, со словами «Ари, стоит ли обижаться на тех, кто недостоин твоего внимания».

Почерк, который мне был знаком гораздо больше, чем почерк родной матери… И надпись, коей матушка Иоланта всегда подписывала свои письма «Да хранит вас Пресвятой»…

Я не смогла открыть письмо сразу, медленно поднялась в каюту, игнорируя вопросы Локара, но оставила открытой дверь, чтобы он влетел следом, медленно села за стол, расположила конверт на нем и долго, не менее четверти часа смотрела на него. А затем, сдерживая дрожь, вскрыла конверт.