Тайная дочь от предателя. Мы тебя не простим!

 – В общем, я не знаю, Игорь ли все это провернул и выкрал мой телефон, а потом оформил займ чертов. Или, может быть, я мобильник действительно потеряла, а тот, кто нашел – так удачно воспользовался находкой…

Я вскинула на Роберта взгляд.

Он устало и раздраженно растирал сухие глаза руками, обвитыми венками. Рубашка была небрежно расстегнута, а рукава до локтя закатаны. Невольно скользнула взглядом на уголок его ворота, заметила, как дергается кадык.

– Что ты несешь, черт побери…? Какие, ***, займы, какие кредиты?! При чем тут все это?! Хочешь сказать, что это весомый повод похитить чужого ребенка?!

Я подскочила на ноги. Подходить к нему сейчас было крайне опасно, но мне до боли в груди необходимо было втолковать, что к похищению Пуговки я не причастна!

Задрала голову, смотря ему прямо в глаза.

– Я. Не. Похищала. Твою. Дочь. – Дышала так тяжело, будто только что марафон пробежала. – Не похищала. Клянусь. Тот номер, который ты показал, это Игоря номер. Я звонила ему, чтобы выяснить все. Но его номер не ответил ни разу! А я сегодня шла в офис банка, который займ выдал, когда увидела аварию. Я видела мужчину в машине. И мне показалось, что он был мертв еще до того, как машина взорвалась и сгорела. Но я не знаю его! Мы никак не связаны с ним!

Скулы мужчины двигались напряженно. Он смотрел долго и пристально. Пытался забраться мне душу, мыли прочесть, проверить не лгу ли.

И этот долгий, давящий взгляд я из последних сил выдержала. Хотя внутри рушилось все. Вместо души – вновь поломанные останки. Поверит?

А я бы поверила? Объяснение выглядит абсолютно бредово. Все играет против меня.

Роберт вскинул подбородок, прошелся рассеянным взглядом по комнате в остатках погрома.

Где-то за дверью послышался плач его дочки.

Мы вздрогнули.

Не говоря ни единого слова, Роберт вышел из комнаты, оставляя меня стоять посреди хаоса в одиночестве.

Что теперь будет?

Сорок минут спустя я иступлено долбила в дверь своим лбом. Малышка все изводилась и изводилась. Нет, это не раздражало меня. Но плач был слишком хорошо слышен, а у меня от него будто сердце в ошметки рвалось.

Я слышала тихие голоса Роберта и экономки. Но, похоже, что они не могли ее успокоить. Где, черт побери, мама Пуговки?! Почему она не придет и не успокоит дочурку?!

Вывод напрашивался сам собой. Мамы девочки в этом доме сейчас нет. Иначе, она уже давно бы пришла.

За эти мучительные минуты, я успела подобрать обломки деревянного стула, сложила их возле двери, будто костер намеревалась разжечь. Залезла на стол и дотянулась до окна под потолком. Просунула через прутья решетки запястье и смогла его распахнуть. Глотнула свежего воздуха.

Безостановочно мусолила в голове мысль о том, что Игорь может быть причастен к похищению девочки.