Тайная жизнь моего мужа

Очень удобно было держать при себе жену, подавленную чувством вины от своей… неполноценности.

— Ясно, — произнес Эмиль отсутствующим тоном, словно мысли его были не здесь. Мне показалось, будто он в этот момент что-то взвешивал в своей голове, и я не смела ему мешать. Наконец он сказал:

— Итак, вам сейчас нужно укрытие и средства к существованию, так?

— Да, — кивнула я, не понимая, к чему он ведет.

— Что ж, значит остался только один вопрос, Вероника. Сколь далеко распростираются ваши доброта и сочувствие?

— К чему вы это?

— Моему отцу нужна сиделка, как вы сами заметили, а вам — работа и место, где муж вас не найдет.

Я потрясенно посмотрела на него:

— Но у меня ведь нет необходимого опыта… Я — пианистка, весьма далекая от каких-либо познаний в области медицины…

— От вас ничего особенного и не требуется, — спокойно заметил Эмиль. — Нужно лишь следить, чтобы он принимал вовремя свои лекарства и никуда не ушел один. Ну и искать его вечно теряющиеся запонки, — добавил он с кривой улыбкой.

— Они имеют для него какое-то особое значение?

Лицо Эмиля переменилось. Привычная жесткость спала, оставив лишь мрачную тень.

— Это подарок моей матери, — ответил он с явной неохотой. — Об этом он удивительным образом помнит.

Мне было неловко продолжать эту тему — я и так зашла слишком далеко, сунув нос туда, куда не следовало. Но если он хотел, чтобы я сидела с его отцом, то, наверно, какие-то вещи мне все же нужно было знать.

— А кто такая Лена? — рискнула спросить я, в любой момент ожидая, что меня поставят на место.

— Моя сестра, — последовал лаконичный ответ.

— Она… уехала?

— Она умерла.

— Простите…

Я опустила глаза, ощущая, что теперь по-настоящему ступила на слишком личную территорию. Туда, куда мне хода не было.

Но Эмиль неожиданно продолжил:

— Она тоже играла на рояле.

Всего одна фраза — но она стоила тысячи иных. Впервые этот человек что-то приоткрыл мне добровольно. И от осознания этого неожиданно перехватило дыхание.

Боясь спугнуть этот краткий миг откровенности, я спокойно ответила:

— Теперь мне понятно, почему он принял меня… за нее.

Крепкие, сильные пальцы вдруг коснулись моего подбородка, заставляя вновь поднять голову и посмотреть на мужчину рядом.

— Ну так что, Вероника? — спросил он насмешливо. — Вам было жаль его сегодня, но рискнете ли вы пойти дальше жалости?

Сердце у меня провалилось куда-то в ноги. Я внезапно осознала, что отчего-то с трудом могу соображать.

Разлепив пересохшие губы, я выдохнула, не давая себе возможности передумать:

— По-моему, глупо отказываться от столь щедрого предложения.

Он отпустил мой подбородок — так же неожиданно, как коснулся его, и мне вдруг стало странным образом холодно.