Таня Гроттер и колодец Посейдона

Пуппер, запахнувшись в плащ, упорно сел ему на хвост. Ягун, догадываясь об этом, сильно газанул, высоко вскинув насадку на трубе. Раскаленной струей русалочьей чешуи Пупперу прожгло невидимый плащ. Гурий сорвал его и решительно отбросил, продолжая погоню. Трибуны болельщиков Магфорда рукоплескали поступку своего кумира."

"Таня устремилась за последним, самым сложным и важным мячом – обездвиживающим. Она была не одинока в своем стремлении завладеть им. За тем же мячом гнались Шейх Спиря, Гулькинд-Нос и Адмирал Жульсон. Одна против троих. Что ж, это уже интересно! На мужское благородство рассчитывать не приходилось.

Джентльменом в этой троице был только Шейх Спиря, да и то пока в нем не начинала закипать горячая кровь пустыни. Гулькинд же Нос и Адмирал Жульсон были типичные отморозки в духе недавно нырнувшего в песочек принца Омлета.

Тем временем Ягун решительно атаковал Кенг-Кинга. Приходилось делать это в лоб, без прикрытия. Маневрировать было невозможно. Ягун реально понимал, что его единственное преимущество перед Пуппером – скорость. Как только он попытается сделать перевертон или бочку – Пуппер мгновенно подрежет его на своей верткой гоночной метле.

Возле огромного, с каждым мигом растущего Кенг-Кинга суетилась маленькая фигурка О-Феи-Ли-И. Она была как коварный пушкарь, который с запалом в руке, забив в пушку картечь, спокойно ждет, пока казацкая лава войдет в зону максимального поражения. Ягун видел, что О-Фея-Ли-Я успокаивает Кенг-Кинга и тот терпеливо ожидает его, Ягуна.

«Чудно… Значит, малыш бабахает по команде? Умница, хороший мальчик! Теперь я хотя бы знаю, когда из меня будут делать шашлык!» – подумал Ягун, с неменьшим вниманием, чем за Кенг-Кингом, начиная наблюдать за О-Фее-Ли-Ей.

Он был уже в двух десятках метров от Кенг-Кинга, когда О-Фея-Ли-Я поднесла флейту к губам.

«Вот он, сигнал дракону! Пора!» – понял Ягун и, ощущая за плечами дыхание Пуппера, стремительно бросил пылесос в вертикальный полет. Это был убийственный вираж. Ягуна вжало в пылесос. Но все равно он успел лишь отчасти. Пламя, вырвавшееся из распахнутой пасти Кенг-Кинга, было испепеляющим. Из центра огня Ягун вышел, но край пламени все же лизнул днище пылесоса, чудом пощадив его ноги.

Не расставаясь с мячом, Ягун продолжал набирать высоту. Пылесос, только что принявший струю драконьего огня, пылал. Хуже того – пылал не снаружи, а изнутри. Дыма Ягун не видел, но чувствовал, как корпус пылесоса раскаляется. Русалочья чешуя и перхоть барабашек сами по себе гремучая смесь – Ягун же добавил туда немало других, далеко не невинных составляющих. Некоторые из них, вроде желудочного сока аспида, были даже запрещены правилами.

«Если я сейчас сильно газану – пылесос разорвет.