Таня Гроттер и колодец Посейдона

– А кто был судьей на том матче? Не ты, Тиштря? У кого хватило ума выпустить на поле дракона этой породы? – удивился Графин Калиостров.

Тиштря очень возмутился и заявил, что он тут ни при чем. Он тренер, стал судьей недавно и не собирается брать на себя чужие ошибки. Бессмертник Кощеев кашлянул в кулак. Саламандрового дракона подсунул теням он, но не собирался об этом распространяться.

Обездвиживающий мяч уходил короткими рывками, то и дело меняя направление. Таня отметила, что даже для обездвиживающего мяча он был непривычно резвым. Либо кто-то из зрителей намеренно его сглазил (учитывая собравшуюся публику, это было более чем вероятно), либо при изготовлении домовые переборщили с магией.

Такое тоже нередко случалось.

Гулькинд-Нос, Шейх Спиря и Адмирал Жульсон атаковали мяч, пытаясь окружить и отсечь его со всех сторон, однако мяч, шутя, уклонялся, перемещаясь быстрыми челночными движениями.

Таня дождалась, пока Шейх Спиря в очередной раз промахнется, и сразу ринулась вслед за ним. Она стремилась подгадать момент, когда магический мяч, следуя своей тактике, вернется на ту же точку пространства.

Это оказалось нелегко. Контрабас с лопнувшей струной слушался ее, но не слишком охотно. Тане казалось, что контрабас сердится на нее за обрыв струны. В первый раз Таня промахнулась, однако тут же развернула инструмент. Во второй раз ее ладонь, устремившаяся в пустоту почти наудачу, внезапно ощутила тугой теплый бок мяча, в котором упруго пульсировала магия.

Гулькинд-Нос и Шейх Спиря гневно ринулись на нее почти одновременно. Тане, вдобавок обнаружившей, что снизу к ней мчится Адмирал Жульсон, пришлось выткать в солнечном свете, пронизывающем прохладный воздух, несколько пируэтов.

Гулькинда-Носа, пытавшегося подрезать Таню и раздробить днище контрабаса краем своей метлы, снес Глеб Бейбарсов, подстраховавший Таню сверху. Его атакующая ступа штопором ввинтилась в плащ хитроумного англичанина. Не решаясь убрать Бейбарсова с поля, Бессмертник Кощеев грустно показал сам себе мерцающую карточку, полюбовался на нее и убрал в карман.

– Ничего! Потерпите немного! Уже очень скоро Тибидохса не будет… Эта мерзкая независимая шарашка доживает последние часы! – прошипел он.

Оторвавшись от погони, Таня устремилась в атаку на Кенг-Кинга. Ветер запел у нее в ушах."

"Тетя Настурция достала траурный креп и решительно приколола его к шляпе.

– Это по Таньке Гроттер! Кенгуша ее прикончит! – сказала она.

– Вам ее не жалко? – спросила Джейн Петушкофф. Спросила скорее на автомате, поскольку сама придерживалась взглядов, что жалко только у пчелки.

Тетя Настурция пошевелила пальцами.

– Не то чтобы мне жалко было эту особу… Для меня траур – это состояние души.