Таня Гроттер и колодец Посейдона

С равным успехом можно было удержать во рту зажженную сигарету, сиганув с ней с Ниагарского водопада. Таня увидела лишь, как темный штрих смычка мелькнул где-то внизу. Контрабас, оказавшийся неуправляемым, перешел в свободное падение.

В следующий миг, не понимая, как она там оказалась, Таня повисла на драконьей морде, вцепившись руками Кенг-Кингу в ноздри. На нее дохнуло жарким серным дымом. Кенг-Кинг яростно тряс головой, пытаясь сбросить ее. К счастью, у него были слишком короткие лапы, чтобы он мог достать ими до морды. Таня клещом висела на нем, коленями упираясь в складки его губ.

Вокруг мелькали и смазывались клочки неба и серебристые пятна чешуи. Горячий пар из драконьих ноздрей обжигал ей пальцы. Она сама не понимала, как держится, но понимала, что должна держаться. Пока она держится – она живет.

– Кенг-Кинг не собирается глотать Гроттер. По всем признакам, он хочет ее разодрать. Должно быть, мама учила его, что мелко пережеванная пища лучше усваивается организмом. Бедная Танька еле держится. Она даже не может отцепить мяч от предплечья, чтобы его бросить, – деловито, с полнейшим хладнокровием сообщала Рита Шито-Крыто.

 – Бейбарсов пытается отвлечь его магическими ударами своей бамбуковой трости, но дракон есть дракон – его удочкой не испугаешь, даже если и усилить ее магией сотни костей и черепов. Забыв про трость, Бейбарсов атакует Кенг-Кинга на ступе, но его отбрасывают воздушные вихри от драконьих крыльев.

На трибунах повисла мертвая тишина. То, что происходило, было уже не игрой. Одно живое существо пыталось сохранить жизнь, а другое – отнять эту жизнь.

– Он откусит ей голову, – сказала тетя Настурция.

– Нет, мама, ногу! – заметила Джейн Петушкофф.

– Тебе бы только поспорить! И не называй меня мама! Я такая же мама тебе, как Кощееву! – возмутилась тетя Настурция.

– Хорошо, мама. Я не буду спорить с вами, мама. Только он откусит ей вначале ногу, а потом уже голову, – возразила Джейн. Тетя Настурция взглянула на русскую нахалку с большим раздражением и поджала губы.

Кенг-Кинг придумал наконец, как ему уничтожить ненавистную девчонку, висевшую у него на морде. Он низко опустил голову на длинной шее, а затем резко вскинул ее, сделав движение точно хлыстом. Тут удержаться было уже невозможно.

Таню подбросило на добрый десяток метров вверх, а затем она стала падать в распахнутую драконью пасть, видя его красные, похожие на сердце гланды и темный провал горла.

Это был конец…

Но тут, когда пасть дракона почти сомкнулась, сбоку мелькнуло что-то темное. Пуппер… Его метла, встретившись с языком дракона, изменила направление и встала в распор, мешая Кенг-Кингу захлопнуть пасть и причиняя ему боль.

Кенг яростно заревел, оглушая их. Таня увидела, что пасть дракона смыкается.