Таня Гроттер и колодец Посейдона

А на время прочистить ему мозги, может, и получится, – проговорил Шурасик и забегал вокруг зеркала, что-то бормоча.

Мутное стекло, прежде не отражавшее ничего, кроме физиономии Шурасика и мозаичных стен Зала Двух Стихий, затянулось туманом.

– Хе-хе! Получилось! – радостно сказал отличник.

Туман мало-помалу рассеялся. На зеркале проступили мелкие, неотчетливые, быстро перемещающиеся силуэты разных цветов, мелькавшие снаружи купола Грааль Гардарики .

– Ты что-нибудь понимаешь? – спросил Семь-Пень-Дыр.

– Примерно, – кивнул Шурасик. – Это нам зеркало схему сражения рисует.

Тибидохс атакован. Красные силуэты – маготворцы вуду и магнетизеры из группы немедленного реагирования. Синие силуэты – атакующие их вампиры. Маготворцы вуду, конечно, бойцы классом повыше, но опять же осиновых кольев вовремя не запасли. Кроме того, убитые вампиры не пополняют ничьих рядов, а всякий загрызенный маготворец становится вампиром.

– А вот те штуки?

– Синие? Транспортные гробы вампиров. Они многоместные, поэтому малость подлиннее, чем гробы вампиров-камикадзе. Крышка используется как таран, заговоренные гвозди отлично подходят для метания.

Горючее – консервированная донорская кровь. Мерси боку господину Дурневу!

– Чего-чего? При чем тут мой папуля? – возмутилась Пипа.

– А кто им кровь поставляет?

Гробыня зевнула.

– Хватит вам собачиться! Хорошо еще, что Гроттерша, когда удирала, заблокировала Гардарику . Еще одна строчка заслуг на постамент ее памятника.

– Не моего памятника, – уточнила Таня.

– А чьего же?

– Гардарику блокировал Глеб. Причем ухитрился сделать это с помощью некромагии. Я думала, такое невозможно. Но он сказал, что подобрать антиблок от некромагии сложнее, – сказала Таня.

Бейбарсов пожал плечами, словно говоря, что не сделал ничего особенного.

– Умница, Душибукашкин! Продолжай колотить сусликов и дальше! Родина тобой гордится! – одобрила Склепова.

Глеб хмыкнул. Не похоже было, чтобы натиск Склеповой его смутил.

– Трупенция Могилова, солнце мое ясное! Однообразие твоих шуток меня угнетает! – заметил он.

– Ясный перец. Ты ж по жизни угнетенный, – с досадой сказала Гробыня.

Таня взглянула на Гробыню с подозрением. Последний, кого Склепова доставала с таким упорством, был Пуппер, да и то во времена hleb-and-sol, когда он Гробыне еще нравился.

Это наводило на мысли.

Тане почему-то не хотелось, чтобы Бейбарсов достался Склеповой. Опять срабатывало чувство собственности. И сам не гам и другому не дам. Ей стало неловко перед Ванькой и Пуппером, у каждого из которых были свои надежды. И еще Ург в Параллельном Мире, с которым она точно никогда больше не встретится. Она ощутила себя жадной, мерзкой и одновременно несчастной.