Таня Гроттер и колодец Посейдона

– Как я понимаю, вяканий из суфлерской будки больше не будет, а дело ограничится простой порчей продуктов, – сказал Ягун.

* * *Вскоре после завтрака, оставив малышню с Лотковой и отослав тех, кого было возможно, на драконбольное поле вместе с Недолеченной Дамой и поручиком Ржевским, пятикурсники собрались в кабинете Сарданапала на совет.

Баб-Ягун опустился в кресло Сарданапала и, закинув ноги на стол, важно раскурил найденную в верхнем ящике сигару. Ванька кормил мелко нарезанным мясом уцелевшие черномагические книги академика, шипевшие на него из клеток.

Склепова полулежала на кожаном диване, томно раскинувшись, как царица Клеопатра. Она одна занимала столько же места, сколько приютившиеся на том же диване Кузя Тузиков, Бульонов и Семь-Пень-Дыр. Малютка Клоппик метал в дверь булатные кинжалы из коллекции Сарданапала. Заговоренные кинжалы вонзались так глубоко, что бедному Клоппику приходилось долго пыхтеть, чтобы их выдернуть.

Глеб, стоя у стены, разглядывал старинный щит и висевшие рядом с ним пустые ножны. Разглядывал, но, зная крутой нрав магических предметов, не спешил дотрагиваться.

Всякий артефакт имеет память и нрав, как дикий зверь. В мире магов прикосновение часто означает приручение. Если же предмет уже кем-то приручен, запросто можно поплатиться рукой, а то и жизнью.

– Чье это? – спросил он.

– Древнира. Хочешь, я расскажу тебе о Древнире? Он был такой изящный… такой теплый… такой высокий… как ты… положи мне руку на плечо! – подходя и мятно дыша на Глеба, отвечала Шито-Крыто.

У Тани появилось нестерпимое желание задушить Ритку. И чтобы как-то оправдать свое раздражение, она сама себе объяснила, что Ритка уж больно нагло охотилась.

Не просто клеила Бейбарсова, а буквально приваривала его электросваркой.

– О Древнире я кое-что знаю. Наша ведьма так часто его ругала, что из ее ругани составился портрет… Он был хорошим магом… Ножны тоже его? А почему пустые? – спокойно спросил Глеб, отворачиваясь от Шито-Крыто.

– Они всегда были пустые. Меч небось уже ржавчина съела, – обиженно пожала плечами Ритка.

Бейбарсов прищурился на ножны. Затем, быстро протянув руку, коснулся их и сразу отдернул пальцы, прислушиваясь к ощущениям.

И, наконец, снял ножны со стены. Тане почудилось, что ладони Глеба стали прозрачными, слились с ножнами единой цепью сосудов. Она быстро моргнула, внушая себе, что ей это померещилось. Бейбарсов спокойно повесил ножны на стену, звякнув щитом.

– Меч существует. Он прошел массу перерождений, пока недавно вновь не стал мечом. Только теперь это скорее темный меч, чем светлый. Более того, это меч, который уже нашел своего хозяина.

– Кто его хозяин? – спросил Ягун.

– Пока не знаю.