Таня Гроттер и молот Перуна

Органы магического самоуправления и их роль в формировании магического сообщества». Как вы поняли уже из названия, речь сегодня пойдет о таком явлении магической жизни, как…

Класс петлей захватила скука. Единственным, у кого хватило бы терпения записывать и получать при этом удовольствие, был Шурасик, да и тот теперь изнывал в коридоре.

* * *Размышляя о том, что сказала Медузия, Таня машинально записывала лекцию.

На ближайшей к Тане парте в соседнем от нее ряду сидела Верка Попугаева и писала, то и дело уныло касаясь длинным носом края гусиного пера. Потянувшись к чернильнице, Верка случайно столкнула тетрадь локтем. Из тетради выпорхнул календарик, вложенный между страниц, и перелетел к Таниным ногам.

Таня наклонилась, поднимая его.

Как она и думала, это был самый обычный оживающий календарик с Пуппером, один из сотен тысяч календариков, которые штамповало издательство на Лысой Горе. Изображенный на календарике Пуппер по врожденной скромности пытался сбежать, чтобы не привлекать к себе внимания, но его удерживали цепи. На этот раз цепи были совсем малозаметными. Их запросто можно было принять за украшение или за причудливый орнамент.

Напечатанный Гурик благородно стоял, опираясь о метлу, и грустно смотрел на Таню своими выразительными темными глазами.

Таня хотела вернуть календарик Попугаевой, но внезапно сердце у нее сжалось и словно сорвалось куда-то с большой высоты, разлетевшись вдребезги. Прежде чем Таня осознала, что она делает, она поднесла руку к губам и осыпала глянцевую бумагу поцелуями.

Изумленный Гурий, никак не ожидавший от Тани такого пыла, уронил метлу и грузно осел, повиснув на цепях. Это вызвало у Тани новый приступ нежности, и она опять принялась целовать бумажного Пуппера во что придется. Боясь размокнуть от слез и поцелуев, несчастный Гурик прятался за метлу. Он не хотел уже никакой любви и явно вслед за своим хозяином собирался в магвостырь.

«Что со мной? Неужели я его люблю? Чумиха побери эту Цирцею! Что она со мной сделала? В следующий раз буду купидонов из двустволки разносить!» – в ужасе думала Таня Гроттер, которую продолжали захлестывать волны нежности.

Верка Попугаева, хватившаяся календарика, повернула голову и изумленно уставилась на Таню. Потом торопливо ткнула пальцем в спину сидевшей впереди Ритке Шито-Крыто. Теперь уже обе великовозрастные дылды, бросив записывать лекцию, проницательно смотрели на Таню Гроттер.

Таня поняла, что еще минута – и она оскандалится на весь класс. Это заставило ее образумиться. Ощущая все такое же дикое сердцебиение и немыслимую нежность, она сунула календарик Попугаевой и, крикнув: «Можно выйти?», не дожидаясь ответа Сарданапала, выскочила из класса. Академик замолчал и удивленно посмотрел ей вслед. Медузия подняла брови.