Таня Гроттер и пенсне Ноя

Гробыня хмыкнула и отошла.

– Чао, Жикин! Как насчет того, чтоб встретиться в четыре утра за Жуткими Воротами, ха-ха! – крикнула она, повисая на шее у Гуни.

– Хю-хю! – кисло сказал Жикин и отвернулся. Он ревновал к Гломову.

* * *Подчиняйся, и все будет хорошо! Подчиняйся, малыш, или тебе будет больно. Так больно, что ты позабудешь все, кроме боли. Ты будешь кусать землю и грызть камни, но и от этого тебе не станет легче.

– Нет! Нет!

– Да, мой мальчик. Каждый день я буду захватывать власть над твоим телом. Вначале на несколько минут, на больший срок не получится, а постепенно, возможно, и на несколько часов.

И не смей говорить «нет», или я уничтожу тебя… Что твое тело? Жалкий мешок, но мне нужны твои руки, твои ноги, чтобы сделать то, что я задумала…

Нет! Он не хочет, чтобы это повторилось! Не хочет, чтобы снова стало больно. Он сделает все… Он ненавидит себя, ненавидит свои проклятые комплексы, которые мешают ему внутренне разжаться и жить нормально, как все люди… Он… Сознание возвращалось толчками, вспышками света, отдельными образами…

Генка Бульонов с омерзением разглядывал свои руки.

Они выглядели так, будто совсем недавно он разрывал землю и отваливал покрытые мхом камни. Ладони были все в земле и еще в чем-то зеленом. Мох? Под ногтями грязь, а ноготь на среднем пальце сломан.

Да, он что-то рыл, сомнений нет. Но где это было, когда? Генка никак не мог сосредоточиться и вспомнить. Виски ныли. Лицо заливал пот. Когда это нахлынуло на него, он, кажется, был в комнате и учил заклинания. Или только собирался открыть книгу? Теперь уже все расплывалось, прыгало, путалось. Он что-то искал там… Там, где он был… Долго искал… Но что? И, главное, нашел ли? Лучше всего не думать.

Не думать, не думать, не думать!

Наконец Генка совсем пришел в себя. Где он? По влажному камню бежала вода, впитываясь в белые трещины известняка. Длинный коридор, множество ответвлений… Проклятые тибидохские лабиринты! Хоть бы призрак, что ли, какой-нибудь попался. Он был бы рад даже Безглазому Ужасу или этой, как ее, Инвалидной Коляске, что так ужасно скрипит и звякает мятыми ободами…

Генка побежал, стараясь держаться центрального коридора. Стало суше. Вода уже не хлюпала под ногами.

Ага, значит, он на верном пути… За его спиной что-то зашуршало, зачавкало. Множество темных глаз и жирных мохнатых тел. Голые хвосты, как у крыс, рожки. Вонь… Хмыри, нечистики? Откуда их столько? Стоят и смотрят – только гноящиеся ненасытные глаза горят.

Оглядываясь на нежить, Генка в панике продолжал бежать. Внезапно он стукнулся носом о чью-то каменную ногу и завопил от боли, а еще больше от страха."

"Каменная нога отодвинулась. Тяжелый вздох. Ага, он уже у лестницы атлантов.