Темная лошадка

Форд обогнул какое-то длинное кирпичное строение за железной оградой и проехал на территорию к заднему крыльцу. Я юркнула за синий облезлый ларек возле автобусной остановки того же колера, заглушила двигатель и, покусывая от ожидания всевозможных неприятностей губы, подкралась к углу ларька и осторожно выглянула.

Здание, к которому подъехал Форд, напоминало больницу. Вокруг него по асфальтовым дорожкам гуляли старушки в белых платочках, кто-то из них сидел на лавочке и радовался припеку и тому, что дожили; две бабульки кормили голубей. Рената и Любава открыли багажник автомобиля, вынули по огромной и видимо тяжелой коробке и, придерживая попами дверь на мощной пружине, втащили коробки внутрь. Минуты через две с крыльца сбежала Любава, быстро достала из багажника еще одну, гораздо более легкую коробку и внесла ее в дом.

С перепугу и нервов я могла подумать, что угодно. И то, что девушки навещают кого-то в больнице, и то, что в подвале больницы подпольная лаборатория по приготовлению наркотиков и девицы привезли реактивы. Если первое, то почему Рената не сказала куда и к кому едет? Если второе, третье, четвертое, то что здесь вообще происходит?!?!

Неверной, покачивающейся походкой (как пингвин по скользкому льду), к ларьку брел коротконогий пузатенький мужчина. На нем была растянутая майка в пятнах формой и размером напоминающих куриные яйца, неприлично болтающиеся треники и тапочки со стоптанными задниками на босу ногу. Судя по форме — абориген, судя по походке — пьющий, но пузо добавляло, что не очень. Не успел усохнуть.

— Уважаемый, — обогнув ларек, подкралась я, — вы не подскажите, что это за заведение? Я что-то заблудилась.

Абориген при слове «уважаемый» вздрогнул и обернулся, но, не обнаружив поблизости другой уважаемой личности кроме себя, выдал залп двухдневного перегара, почесал под мышкой и пояснил:

— А богадельня. Дом престарелых. — Мутные глазки смотрели мимо меня на выставку низкосортного, но высокоградусного пойла.

Вот это номер! Даже не больница.

Может быть, у Любавы здесь какая-то родственница находится? У Кутеповых не принято ссылать старушек в такие резервации…

Минут через десять на крыльцо вышли Рената, Любава и полная женщина средних лет в белом халате. Женщина по очереди расцеловала обеих девушек и оставалась на крыльце, пока те усаживались в машину, — Боже святый! Рената за рулем! — и махала им рукой.

Честно говоря, я ожидала, что Форд, выехав из ворот, повернет к городу, и потому не торопилась покидать укрытие за ларьком. Сидела себе спокойненько за рулем и ждала, когда мимо проедет желтая машина.

Прошло минуты полторы, а Форд так и не появился.