Те, кого ты предал (СИ)

Скорее, удивилась бы теперь обратному…

Он молчал, явно пытаясь придумать в уме какую-нибудь отмазку. А я смотрела на него, сидевшего на стуле с чуть наклонённой головой и испытывала чудовищную боль.

Казалось, передо мной был все тот же человек. Все тот же облик: короткостриженые тёмные волосы; карие, а во время эмоционального напряжения почти чёрные, глаза; сильный, квадратный подбородок; острые скулы, которым позавидовала бы любая современная женщина… Почти идеальное лицо, достойное руки скульптора. Лицо, до боли знакомое, родное — каждая родинка, веснушка, мелкий шрамик…

Как же я могла столько лет не понимать, что за этим лицом скрывается? Как могла настолько любить и при этом не замечать его сути? А может, именно потому и не замечала, что так любила?

Я смотрела на него: такого родного и такого чужого одновременно. Я смотрела на него и испытывала лишь разъедающую горечь от понимания, что тот, кого я любила, видимо, существовал лишь в моем воображении.

А настоящий Саша был вот таким: завравшимся, трусливым… жалким.

Я давала ему возможность сочинить очередную ложь. Снисходительно смотрела, как в задумчивости ходят вперёд и назад на его лице желваки. И сама молчала от тех пор, пока он наконец не произнес:

— Настюш… Ну зачем сейчас? На рынке недвижимости не слишком стабильная ситуация… Поверь, это не лучший момент для таких приобретений…

О да. Пару дней назад я бы, может, ему и поверила. Но тогда — не теперь. Теперь я знала о муже слишком многое.

— А когда? — парировала, пожав плечами. — Мы с тобой говорили об этом ещё несколько лет назад, когда Лиза только родилась. А воз и ныне там, Боровицкий. И поверь мне, — усмехнулась, повторяя его же слова, — лучшего момента не будет никогда. Потому что ситуация на рынке скорее ухудшится, чем улучшится. Как это было практически всегда.

— Насть, ты извини, но ты, по-моему, не очень в этом разбираешься, — попытался он возразить, надавить на свой авторитет.

Черта с два.

— Зато я разбираюсь кое в чем другом, Саша. Если вдруг завтра с нами что-то случится — авария, кирпич на голову, цунами и что угодно ещё — дети останутся без всего. Никем и ничем незащищённые. И хорошо ещё, что у Антона есть доля в этой квартира, правда?

Последний вопрос я задала простодушным тоном, но внимательно смотрела на его реакцию. Всего на мгновение — но, тем не менее, я это видела — в глазах у него промелькнул испуг. И все же он быстро взял себя в руки деловито кивнул:"

"— Правда, конечно. И все же я не понимаю… зачем так торопиться? Что тебе вдруг стрельнуло?

Он изворачивался до последнего. Но и я совершенно не собиралась сдаваться.

— А я вот другого не пойму, мой дорогой. А именно — твоего отчаянного сопротивления в данном вопросе.