Те, кого ты предал (СИ)

Срать он вообще хотел на эти её мастерские!

Отхлебнув из бутылки, он смачно срыгнул и лениво бросил в ответ:

— Катюх, ты давай это… кончай нудеть уже. Лучше иди пожрать приготовь! А то у меня даже чипсы уже закончились…

От таких слов ее челюсть стремительно потянулась к полу, делая красивое лицо отталкивающим, неприятным…

— Ты как со мной разговариваешь?! — завопила она. — Какая я тебе ещё Катюха?! Хочешь жрать — иди и приготовь сам! Я не эта овца Настька, я тебе прислуживать не собираюсь! Я и так пришла уставшая с работы, а ты, как свинья, весь день на диване провалялся!

— Ну и приготовлю! Раз ты такая бездарная хозяйка!

Он перекатился кое-как на бок, чтобы встать. Чуть пошатываясь, поднялся, поплелся на кухню. Там буквально бросил на плиту кастрюлю, которая жалобно звякнула от такого обращения, зажёг газ, налил воду…

Но мегера не отставала. Продолжала бросаться в него обвинениями…

— Посмотри, в кого ты превратился, Саша! Разве таким ты был на своём дне рождения, где все тебя превозносили до небес и все девки мечтали тебе в трусы залезть?!

Он зло, резко, презрительно расхохотался.

На том празднике, как, впрочем, и всю его жизнь, все видели лишь идеальную внешнюю оболочку, которую он так старательно создавал. Настя была права: ему нравилось выглядеть в глазах других крутым, успешным, идеальным семьянином. Но как только его семейная жизнь дала трещину, обнажилась вся истинная суть. То, каким он был на самом деле… мерзким, пустым… жалким.

— Я именно такой и есть! — буквально выкрикнул он в ответ. — Всегда был! А ты ведь так меня хотела! Так хотела, что сделала все, чтобы пустить под откос мою жизнь, так что теперь на, наслаждайся плодом своих трудов! А не нравится — так просто вали отсюда!

Услышав это, она стала нервно открывать и закрывать рот, как готовая сдохнуть рыба. И, в конце концов, гневно прошипела:

— Мой ребёнок не будет расти без отца!

— Так только в этом дело? Ты, значит, поэтому тут до сих пор торчишь? Так мы можем это исправить!

Он подался к ней, толкнул — как ему самому казалось, совсем несильно, просто чтобы напугать, заставить отступить…

Но она неожиданно покачнулась. Ударилась позвоночником о столешницу, и, не удержав равновесия, упала на пол…

Её безумный крик пробрал его, кажется, до самых костей. Опустив взгляд вниз, он со стремительно набиравшим обороты ужасом смотрел, как под ней расплывается лужа крови…

Сидя на полу, она то ли рыдала, то ли выла, то ли орала, то ли все это вместе…

— Тварь! Что ты сделал?! Что ты со мной сделал?! Я никогда тебе этого не прощу! Ты за все заплатишь! Ненавижуууууу!

Он медленно сделал от неё шаг прочь, в сторону.