Темные предки светлой детки

Смотрю в щель между полом и диваном, вижу ступни женские и слышу шепот:

– Ангелина, очнись! Мамочки! Боже! Танюша!

Ноги стали туда-сюда бегать, потом исчезли. Стук, шорох, я лежу, боюсь дышать. Хоть был и не совсем взрослый, а сообразил: если меня здесь обнаружат, признают убийцей. Сколько под диваном времени провел, понятия не имею, мне показалось – целый год. Потом снова та же баба заговорила:

– Позовите Петра Робертовича. Скажите: Сталина на проводе."

"Тишина. И снова ее голос.

– Петя, я попала в беду. Сегодня, когда к тебе поехала, вызвала Ангелину с Танюшей посидеть. Сейчас домой вошла, а она мертвая! Нет! Типун тебе на язык. Девочка в порядке. Что делать? Уже собрала. Да, все-все взяла. Хорошо. Поняла. А это какой вокзал? Мы поехали. Нас не выгонят? Ясно.

И снова звук шагов, стук двери. Тишина. Но я не вылезал до того момента, как Алена спросила:

– Кирюха, ты где?

Она, опять такая деловая, сказала:

– Занавески в ванной нет. Берем дохляка с пледом и подушкой.

Мы отнесли тело в шкаф, заперли дверь, ключ там торчал. И ушли. По лестнице спускались, чтобы ни с кем не столкнуться. Но нам ни один человек не повстречался.

Кирилл поднял чашку.

– Можно еще кофеечку? Капучино.

Я покорно встала, а гость продолжал:

– Когда домой ехали, Алена мне браслет показала, прошептала: «Я в ванной занавеску не нашла, стала в спальне рыться, думала простыню отыскать. Услышала голос, он какую-то Лину звал. Вскочила на подоконник, затаилась за шторами, в щель между полотнищами увидела, как девка вошла, в сумку начала бросать из секретера коробки, потом еще из шкафа шкатулки вытащила. Набила три здоровенные торбы. На пол из одного футлярчика что-то выпало, она не заметила, убежала. Я подождала чуток, спрыгнула на пол, гляжу: браслетик. Если камни настоящие, то на ювелирку можно много чего купить. Только матери не говори, Райка сразу у меня его отнимет.

Ну, я не доносчик, промолчал.

Рассказчик взял из моих рук бокал с шапкой молочной пены.

– Все. Когда мы в дом вернулись, мать спросила: «Где шлялись?» Сестра ответила: «Подружка попросила помочь мебель в комнате передвинуть. Я Кирюху с собой взяла, он сильный».

Больше никаких разговоров. Борька потом тайком перевелся в другой институт, уехал в Питер. Алена от матери сбежала, один я с ней остался. Конец истории. Где деньги?

Я молча достала кошелек и протянула рассказчику купюры. Тот взял их, аккуратно пересчитал и возмутился:

– А на дорогу?

– Разве вы не на машине? – удивился Александр Михайлович. – Видел в окно, как вы из автомобиля вышли.

– Бензин не копеечный, – нахмурился Кирилл, – я много потратил топлива, пока в поселок добрался.

Я добавила еще денег.

– Поел на заправке, – заканючил мужик, – за простой пирожок прямо без штанов оставили.

– Брюки при вас, – не выдержала я.