Темные предки светлой детки

В нем и лежала тетрадь.

– Понятия не имела, что в шкатулке есть еще один тайник, – обомлела я.

– Вероятно, у твоей бабушки была другая модификация, – протянул Сеня, – китайцы – мастера на всякие штуки.

– Что в тетради? – спросил полковник.

– Она вся исписана рукой Ксении Федоровны, – ответила Аня, – у нее почерк, как в прописи.

– Может, нам ее прочитать? Вдруг там есть ответы на интересующие нас вопросы? – попросил Сеня.

– Конечно, – кивнула Волкова, – собственно говоря, я уже начала.

Анна села в кресло и повторила:

– Меня зовут Елена Рыбина…

А потом продолжила:"

"– Мои родители – профессиональные алкоголики, дебоширы, хулиганы. В семье было семь детей, я оказалась восьмой. Детство мое голодное, холодное и злое. Можно считать, что так вышло из-за войны, но мой родной поселок расположен в Сибири, туда немцы не дошли. Край богатый, народ всегда жил охотой, рыболовством, огородом. В нашей деревне люди никогда не голодали. Соседские бабы грибы, ягоды собирали, заготовки на зиму делали. Хлеб пекли сами, молоко, творог, простокваша тоже были немагазинные. В лавку ходили только за сахаром и дрожжами. Ну и детей конфетами могли побаловать. А у нас дома – пустые полки, родители о хозяйстве не думали, старшие братья-сестры им под стать, с ранних лет выпивать начали. Я же поняла, что надо выбираться из села, уезжать куда подальше. В Москву! Город меня манил, я думала, что там меня ждет счастье. Но как попасть в столицу? Неразрешимая задача для девочки, у которой нет денег даже на автобус до школы: пешком я семь километров на занятия и столько же назад бегала. В сорок четвертом году в Дворянкино приехала новая учительница. Чем ей приглянулась вечно голодная двоечница, не знаю, но Светлана Сергеевна взяла надо мной шефство. Я практически поселилась у нее в избе. Федорова меня кормила, поила, одевала, учила. Я про родителей навсегда забыла. После получения аттестата я осуществила свою мечту: уехала в Москву. Естественно, отправилась я в столицу за счет педагога.

Мечта моя не сбылась, я не поступила ни в один институт. Возвращаться в Дворянкино не хотелось, да и стыдно было перед Федоровой. Денег осталось мало, но я не пожалела рубль, отправила педагогу телеграмму: «Поступила первый курс МГУ факультет журналистики. Пишите мне Главпочтамт до востребования». Ложью я сожгла все мосты, вернуться в Дворянкино теперь уже было невозможно. Пришлось устраиваться в Москве. Признаюсь, я рассчитывала на финансовую помощь учительницы. Каждый день бегала на почтамт в надежде получить перевод. Где-то через неделю получила телеграмму от председателя нашего сельсовета: «Поздравляем поступлением МГУ. Федорова умерла инфаркта через день после твоего отъезда». Рухнули все мои надежды.