Темные предки светлой детки

 – Сижу в кресле молча, читаю книгу.

Зоя Игнатьевна выхватывает из ножен саблю и, размахивая ею, нападает на дочь."

"– У тебя такое выражение лица, что сразу становится понятно, что ты ненавидишь меня, грубишь мне, вечно споришь.

А вот Гарик всегда хороший. Если первого марта мать попросила сына сходить в аптеку за лекарством, а он раз десять брал у нее деньги на таблетки и, в конце концов, двадцатого сентября притащил помятый полупустой блистер без коробки, то он заботливый, прекрасный, великолепный, умный, талантливый, самый лучший на свете сын. И точка!

Представьте теперь мою оторопь, когда некоторое время назад Зоя Игнатьевна привезла сына в Ложкино, высадила его, сама отошла подальше от него, воздела вверх правую руку, а левой указала на странно тихого Игоря и торжественно заявила:

– Сей человек более не является моим родственником. Он отлучен от дома. Лишен всех благ. Он отрезанный ломоть. Не желаю иметь с ним ничего общего! Все. Я его вам вернула. Делайте с этим субъектом что хотите! Он ваш!

Рухни в столовой потолок, я бы удивилась меньше. В конце концов, люстра у нас уже падала, ничего нового я не увижу. Но то, что Зоя изгнала обожаемого сына, просто невероятно. Разве можно лишить небо солнца?

Указательный перст Зои переместился на Феликса, который, похоже, был ошарашен не меньше меня.

– Забирай его! Не желаю более видеть этого субъекта в своем доме! И помогать тебе содержать его не проси! Денег я не дам. Сам с ним возись. С меня хватит! Все. Прощайте!

Зоя Игнатьевна вонзила в меня свой взгляд.

– Никаких ваших просьб забрать к себе этого человека я слышать не хочу! Конец истории.

Игорь теперь живет у нас, чему все не рады, но выставить парня вон нам мешают порядочность и понимание того, что он бумеранг. Пошлешь такого подальше, а он мигом вернется к тебе с кучей неприятностей. Первое время Гарик вел себя тихо, потом освоился, почувствовал себя почти хозяином дома, и теперь мы не можем поговорить без его ушей и глаз. Вот и сейчас он вывесился из окна.

Лично меня неусыпный соглядатай стал нервировать. Но что делать-то? А сказать ему: «Перестань за нами шпионить». Ну, Дашенька, наберись окаянства и произнеси нужные слова.

Глава пятая

Я откашлялась, набрала в легкие воздух, открыла рот… И тут зазвонил телефон, пришлось ответить:

– Слушаю.

Усталый женский голос осведомился:

– Бню заказывали?

– Что? – не поняла я.

– Бня приехала. Стоит у въезда в поселок. Не пускают машину.

– Бня? – повторила я. – Какая Бня?

– Борзая, – не стала сердиться собеседница, – вы оформили…

– Бня борзая! – вспомнила я. – Не думала, что ее так быстро привезут.

– Можно и завтра доставить, – уныло пообещали из трубки.

– Что вы, не надо гонять туда-сюда курьера, – спохватилась я, – сейчас соединюсь с охраной.