Темные предки светлой детки

– Так очередь есть, – напомнил полковник, гремя ключами, – разгневанный гражданин, чье жилье неправомерно отдали бы Сталине, написал бы «телегу» в Моссовет, неприятностей не оберешься. А здесь гениальный выход. Мужик при высоких чинах, со всех сторон заслуженный, строчит просьбу: «Так, мол, и так, дочери нужна квартира, разрешите перевести техническое помещение в жилой фонд». В виде исключения партийному функционеру не отказали. Ни у кого ничего не отняли, все очередники довольны, Сталина получает чердак. Опля! Сезам, откройся!

Дегтярев дернул дверь, та распахнулась. Я ожидала, что на лестнице запахнет или пылью, или плесенью, или чем-то неприятным, но воздух оказался нормальным.

– Там темно, – поежилась я, заглядывая в прихожую.

Дегтярев вошел внутрь, послышались щелчки, потом полковник вышел.

– Света нет? – предположила я.

Александр Михайлович открыл железную дверцу, на которой виднелась нарисованная белой краской полустертая молния.

– Ух ты! Такие пробки я сто лет не видел!

Я заглянула ему через плечо.

– О-о-о! Когда мы с бабушкой жили на улице Кирова, у нас такие же были.

Полковник нажал на кнопку, и в прихожей вспыхнул свет.

– Ура! – подпрыгнула я и кинулась к двери.

– Стоять! – скомандовал Дегтярев. – Идешь за мной, ничего не трогаешь.

Мы вошли в квартиру, и минут через пять, обойдя просторную кухню, которая соединялась со столовой, миновав спальню, попали в гардеробную. Я пришла в восторг.

– Ну и ну! Апартаменты выглядят по-современному. Одежда сохранилась, обувь, сумки. Слушай, неужели в то время народ уже совмещал кухню со столовой? Оборудовал гардеробные?

– Простые люди надеялись въехать из коммуналки хоть в однушку, маленькая, да собственная, – вздохнул приятель, – если повезло заполучить двухкомнатную, устраивали детскую. Но Сталина жила одна, а квадратных метров тут, похоже, почти двести.

– Шуба из белки, – протянула я, – мечта всех моих подруг. Ну, что? Давай осматривать шкафы, искать документы, фотографии.

– В столовой и спальне нет ни гардеробов, ни секретеров, ни комодов, – напомнил полковник, – вероятно, у нее был кабинет.

– Зачем молодой девушке, которая не работала, кабинет? – усмехнулась я.

Дегтярев направился по коридору к закрытой двери.

– Сейчас узнаем, как она использовала помещение.

Александр Михайлович распахнул дверь, переступил через порог и констатировал:

– Детская!

Я поспешила за ним.

Перед глазами открылось большое помещение, метров тридцать, не меньше. На полу лежал ковер, под потолком висела дорогая хрустальная люстра. Одну стену целиком занимали шкафы и открытые полки, на которых сидели плюшевые игрушки, куклы, стояли книжки.

Полковник открыл один шкаф, осмотрел вешалки с платьицами и сделал вывод:

– Здесь жила маленькая девочка.