Теплое сердце зимой

На самом деле, обычно верно противоположное. Чем больше воспоминаний о месте, человеке или событиях нужно похоронить, тем больше дерьма к тебе прилипает.

Цель достигнута, он принял форму за сараем садовника…

— Черт!"

"Куин отпрянул, одновременно выбросив руки перед собой. Дом, в котором он когда-то едва не покончил с собой, был одноэтажным и обшит гонтом, и уж точно не был тем домом, в котором он когда-то жил.

— Господи, — пробормотал Куин, оглядываясь.

Он ошибся адресом? Нет, это было невозможно.

Недоумевая, что, черт возьми, с ним не так, Куин подошел к углу той постройки, в которую едва не врезался…

Вспыхнули активируемые движением фонари, он зашипел на них и заставил отключиться силой мысли с такой настойчивостью, что лампа, светившая ему прямо в глаза, взорвалась на крыше, стекло разлетелось в стороны, и остался лишь тонкий дымок.

— Черт, черт, черт… — Куин прекратил ругаться, когда сумел сморгнуть отпечаток света с сетчатки… и посмотрел на задний двор своего старого дома. — Что… за хрень?

В последний раз, когда он был здесь, он видел обычный сад с идеально ухоженным газоном, а также заднюю террасу с черной мебелью из старинного кованого железа.

Сейчас же? Все, кроме террасы, исчезло. На их месте был бассейн, в котором можно проводить олимпийские соревнования, домик у бассейна, где могла разместиться семья из шести человек, и полдюжины современных скульптур, каждая размером с внедорожник.

Все цвета из коллекции полосатых колготок Лэсситера: неоново-розовый, кислотно-желтый, криптонитовый зеленый.

Куин протер глаза с уверенностью, что родители сейчас перевернулись в своих гробах… и услышал голос матери, источающий осуждение: «Вот что бывает, когда деньги попадают не в те руки».

Честно говоря, он был удивлен, что особняк остался нетронутым…

На один пронзительный момент Куин увидел картину из прошлого: его мамен бродит среди растений, указывая сестре на разновидности белых цветов, заставляя Соланж запоминать их названия на латыни. Позади них, сцепив руки за спиной, неспешно шагали Лукас и их отец. Они обсуждали финансы. Они всегда обсуждали финансы.

В теплые месяцы они гуляли вместе, вчетвером после каждой Первой Трапезы, женщины впереди, мужчины позади, и состав никогда не менялся.

Соланж ничего не смыслила в деньгах — эта тема превосходила ее умственные способности. И Лукас ничего не понимал в садоводстве — это дело было ниже его достоинства.

Куин всегда наблюдал из окна своей спальни, как они прогуливались в лунном свете.

И очень хотел, чтобы его пригласили присоединиться хотя бы раз.

Прежде чем окончательно впасть в сентиментальность, он прервал цепочку воспоминаний… и решил, что для него это большое облегчение, что все в поместье стало другим. Это многое упрощало.