Теплое сердце зимой

Вернемся в особняк и посмотрим, что там?

— Я рад, — сказал Блэй, смахивая слезы. — Я волновался, что с этим, что бы там ни было, могло что-то случиться.

— Оно и случилось, — Куин поднял ладонь. — В этом месте теперь много мраморных полов… долгая история. Давайте исчезнем.

Блэй и Зи ушли первыми. И прямо перед тем, как дематериализоваться вслед за ними, Куин обернулся и посмотрел на дом. В глубине души он знал, что никогда не вернется сюда, и был удивлен, насколько он равнодушен к такому положению вещей. С другой стороны, это уже не его дом… если он когда-то вообще был им в теплом смысле этого слова.

Тем не менее, здесь произошло много событий, сформировавших его личность, и хотя не все они были радостными, история его происхождения навсегда запечатлелась в каждой из комнат и на всей площади особняка.

И родители, и Соланж, были похоронены во дворе, неподалеку.

Но ничто из этого не вызвало у него желания вернуться. У него остались воспоминания, и их более чем достаточно.

Нахмурившись, Куин посмотрел на террасу. Судя по имеющимся реновациям, кости тел так и не нашли. Пока останки не подвергались воздействию солнечного света, они были целы и невредимы, и Блэй наверняка приложил все усилия, чтобы убедиться, что все похоронены, как положено.

Может, ему следовало спросить Рона. Слишком поздно, да к тому же это ничего не меняло.

Незадолго до того, как он ушел, его внимание привлекло движение в одном из окон второго этажа. В поле зрения появилась маленькая фигурка, которая ростом едва доходила до первого ряда стеклянных окон.

Мышка.

Куин поднял руку. Маленькая девочка подняла свою в ответном жесте.

А потом он дематериализовался со двора, который когда-то знал от и до.

Глава 35

Три запечатанных конверта, размером чуть больше, чем каталожные карточки. Дешевый лист копировальной бумаги, сложенный пополам. Кусок ткани, приклеенный скотчем к чему-то твердому, как мрамор.

Куин еще раз встряхнул манильский конверт, хотя знал, что в нем ничего не осталось. Затем он посмотрел на Блэя. Они оба сидели на своей кровати, Зи срочно вызвали в Дом для Аудиенций.

Куин развернул лист бумаги и первое, что заметил, это коричневое пятно внизу.

— Я думаю, это кровь, — грустно сказал он, потирая пятно большим пальцем.

Поднеся бумагу к носу, он вдохнул. Письму было больше трех лет, оно высохло, но все же Куин уловил этот безошибочный запах."

"— Да, это кровь. — Опустив записку, он сказал: — Я никогда не спрашивал тебя, где ты его нашел. И Лукас не рассказывал.

— Возле бюро, — тихо ответил Блэй. — Я уже сказал Зи, думаю, что он спрятал все это перед тем, как его…

Когда его парень не закончил предложение, Куин закрыл глаза и кивнул. Снова открыв их, он сосредоточился на том, что было написано дрожащей рукой:

Анна София Лаваль.