Теплое сердце зимой

Он любил Анну Софию Лаваль и решил сказать родителям, что собирается быть с ней, если она выберет его.

Если бы он пережил нападение, поправил себя Куин.

Но этого не произошло… и не потому, что их мамэн и отец не позволили бы ему.

Это было началом кошмара.

И все же было радостно знать, что Лукас вырвался из-под гнета их воспитания, как и Куин. Может, помогли принуждение и угроза смерти, но, в конце концов, он предпочел любовь наследию… и Куин решил верить, что так и осталось бы, если бы семья выжила.

— Это так красиво, — сказал Куин, возвращая письмо его владелице.

Анна София забрала письмо… а затем запустила руку под воротник свитера.

Когда она вытащила золотой крест, он подумал о своих грейпфрутовых посиделках с Лэсситером.

— Знаете что, — пробормотал он, — лично я считаю, что любовь бессмертна, что она остается даже после смерти. И я знаю, что Лукас на небесах, и он ждет Вас там. Я верю, что, в конце концов, вы с ним воссоединитесь.

Потому что падший ангел, стороживший Забвение, не допустит иного.

Ее глаза заблестели.

— Спасибо за эти слова.

— Вы откроете его подарок? Вам не обязательно, но…

— О, да.

Она засунула письма под бедро и начала бороться со скотчем и тканью.

И ахнула, когда распутала клубок."

"И протянула кольцо, как будто не могла поверить в то, на что смотрела, и нуждалась в подтверждении со стороны.

Это был бриллиантовый солитёр[33] солидного размера. Два-три карата. Обрамленный в драгоценный металл, должно быть, в платину. Просто и красиво… символ вечной любви.

Куин не узнал кольцо. Оно не принадлежало их мамен.

— Это обручальное кольцо, — сказал он. Как идиот.

— Это мне? — Словно она пребывала в таком же шоковом состоянии, как и он.

А потом он кое-что понял об этом кольце. Такое не пойдешь и не купишь, пока в твоем доме орудуют убийцы, вырезающие всю семью. Черт, учитывая его размер и то, как камень сверкает даже при слабом освещении? Лукас не просто случайно зашел и купил его в местном торговом центре.

Это было важное кольцо. То, которое выбираешь долго и тщательно и платишь за него большую сумму денег.

Значит, Лукас принял решение перед набегом, еще до той ночи.

По мере того, как мозаика складывалась в единую картину, Куин почувствовал огромную гордость за своего брата.

— Вы… — Анна София выглядела встревоженной. — Вы заберете его? Оно очень дорогое.

— Простите, что… а, нет. Оно ваше. Мой брат совершенно точно купил его для вас.

— Вы уверены?

— Никогда и ни в чем я не был так уверен.

Ну, кроме как в своей любви к Блэю и детям.

Анна София откинулась на спинку кресла и долго смотрела на кольцо. Затем надела его на безымянный палец левой руки.

— Как бы я хотела, чтобы он был здесь.

— Я тоже.

— Это так неправильно…

— Неправильно что?

— Я рада, что он не… забыл обо мне.