Тень прошлого

– Почему, папа? – прошептал я. – Почему она могла зависать?

– Она не зависала, – ответил он.

Я посидел в тишине, думая, что на этот раз он точно уснул. Никогда еще я так не боялся… потому что четырьмя годами ранее видел эту птицу. Как-то, каким-то невероятным образом я почти что забыл этот кошмар. Но мой отец оживил воспоминания.

– Она не зависала, – повторил он. – Она парила. К каждому крылу привязали большие связки воздушных шариков, и птица парила.

Мой отец заснул.

1 марта 1985 г.

Оно возвращается. Теперь я это знаю. Я подожду, но сердцем знаю. Не уверен, что смогу это выдержать. Ребенком выстоять удалось, но для детей все по-другому. Кардинальным образом.

Я записал все это вчера вечером, в какой-то лихорадочной спешке… хотя все равно едва ли смог бы пойти домой. Дерри покрылся толстой коркой льда, и пусть утром выглянуло солнце, вокруг ничто не шевелится.

Я писал до трех часов ночи, все быстрее и быстрее гнал руку, пытаясь выложить все на бумагу.

Я забыл про гигантскую птицу, которую видел одиннадцатилетним пацаном. История отца заставила вспомнить… и теперь мне не забыть ее никогда. Ни единой подробности встречи с ней. В каком-то смысле это его последний дар. Ужасный дар, можете вы сказать, но по-своему и прекрасный.

Я заснул, где и сидел, за столом, положив голову на руки, отодвинув блокнот и ручку. Утром проснулся с онемевшим задом и болью в пояснице, но ощущая свободу… я исторг из себя эту давнюю историю.

А потом увидел, что ночью, пока я спал, кто-то сюда приходил.

Следы, засохшие до тонкой корочки грязи, ведут от входной двери в библиотеку (которую я запер; я всегда ее запираю) к столу, за которым я спал.

А следов к двери нет.

Оно, что бы это ни было, приходило ко мне ночью, оставило сувенир… и исчезло.

К настольной лампе привязали воздушный шарик. Наполненный гелием, он завис в солнечном свете, который косо падал в библиотеку через одно из высоких окон.

На шарике изобразили мое лицо, без глаз, с кровью, текущей из рваных глазниц. Рот, нарисованный на тонкой выпуклой резиновой оболочке, перекосило криком.

Я посмотрел на свое изображение и закричал. Крик эхом разнесся по библиотеке, завибрировал в винтовой металлической лестнице, ведущей к стеллажам.

Бах! – воздушный шарик лопнул."