Terra Nova. А над баобабами закаты, словно кровь

Пожалуй, единственное, что отличает его от аналогичных пригородов каких-нибудь Лусаки или Кампалы, – полное отсутствие проводов. По-видимому, изобилием электричества местные наслаждаются в еще меньшей степени, чем на исторической родине. В таком случае неудивительно, что у них тут города-миллионники растут – ночи здесь длинные, и делать особо нечего, кроме как плодиться и размножаться. А народу вокруг и правда полно – обычные африканские суета и многолюдье, черпающие энергию, кажется, прямиком из раскаленного солнца в бледно-голубом небе над головой и пышущей влажным жаром красной земли под ногами…

Дорога становится по мере продвижения к центру все более похожей на улицу.

Среди деревянных хижин появляются каменные дома в два-три этажа, обочины уже не переходят прямиком в чьи-то огороды, а ограничены сточными канавами, за которыми начинаются огороженные заборами дворы. Второе отличие от той Африки – нет безумного трафика, когда волны беспорядочно несущихся во все стороны машин и мотоциклов вдруг сталкиваются и застывают в многочасовых пробках, возникающих без особых причин и рассасывающихся без них же. Мотоциклов, кстати, довольно много. Не как в Африке, конечно, но если плотность машин на здешних улицах я бы оценил максимум в одну десятую от того же Порт-Харкорта, то мотоциклов (ну, скорее, мопедов) – в одну треть. Используются, как и там, в основном в качестве такси. Хотя и не только – вон чувак аж трех довольно крупных свиней ухитряется везти. Как? А в ящиках. Клетками это не назовешь, слишком маленькие.

Местность по обе стороны Номзано-Винфреда-Мадикизела-роад (блин, черта с два выговоришь) окончательно стала похожа на город в африканском понимании этого слова, и тут дорога закончилась.

Точнее, уперлась в большую круговую развязку, с вытоптанной и засиженной торговцами круглой клумбой посередине. В центре клумбы, на сплошь обклеенном рекламными постерами местного Нолливуда[33] постаменте, торчит уродливая цементная статуя мужика с гигантским телом и маленькой головой, разрывающего цепи. Что забавно, на мужике явно какая-то имитация нормального офисного костюма, а не что-то рабочее.

– Адевале, а это кому памятник?

Водитель равнодушно пожал плечами.

– Не знаю, сэр.

– А как место называется?

– Кваме-Нкрума-раундэбаут.

Понятно. Вроде бы на прижизненных фото умерший в Румынии ганский фельдмаршал выглядел посубтильнее. Ну да с «я художник, я так вижу» не поспоришь.

Протолкавшись сквозь уже довольно густой трафик, наша колонна свернула на огороженную с обеих сторон высокими глухими заборами дорогу и, не проехав по ней и двухсот метров, уперлась в ворота какой-то промзоны.