Тихая ложь (ЛП)
Драго Есть только одно наказание для шпионов и лжецов — медленная и мучительная смерть. И моя милая, ангельская жена, которая околдовала всех в моем доме, начиная от моих людей до собак, самая худшая предательница из всех. Но, кажется, и я попал под ее чары. С каждой улыбкой, с каждым нелепым нарядом, я борюсь изо всех сил, и терплю неудачу. Я хочу ненавидеть ее, но вместо этого я жажду услышать каждую тихую ложь, слетающую с ее неотразимых губ. Сиенна Показываю им только то, что я хочу, чтобы они видели и никогда не впускаю их внутрь. Вот как я справляюсь с делами. Может, я и согласилась на этот брак, но я никогда не стану его, никогда не позволю ему заглянуть под мою маску. Но с каждым днем мне все труднее выполнять свою задачу. Я борюсь изо всех сил и терплю неудачу. Я влюбляюсь в человека, которого поклялась предать.
Слабый желтый отблеск аварийного освещения от небольших встраиваемых светильников, расположенных низко на стенах, едва освещает пространство за ним, падая на пол коридора.
— Адам? Что происходит?
— На нас напали. — Он вводит Тару в мою комнату. Я даже не заметила, как она встала у него за спиной. — Запритесь в ванной. Когда все закончится, кто-нибудь придет за вами.
Снаружи раздается громкий металлический стук. В следующее мгновение рация в руке Адама трещит, а затем комнату заполняет голос Рельи.
— Они прорвались через ворота.
— Нет времени, — кричит Адам и снимает с пояса фонарик, а затем вкладывает его в руку Тары. — В ванную. Сейчас же. Вы оба.
— Тара? Где Драго? — Я задыхаюсь, когда она подталкивает меня к ванной комнате, ведя за собой с маленьким фонариком.
— Он все еще не вернулся со встречи. Пойдем.
Рев двигателей нескольких приближающихся машин проникает сквозь стены. Кроме предыдущего звука, который, как я предполагаю, был вызван тем, что автомобиль протаранил ворота, других звуков нет. Никакой стрельбы. Никто не кричит. В доме тишина. Если особняк атакуют, то разве не будет криков и суеты людей, которые сейчас находятся внутри? Почему же так жутко тихо?
— Я ничего не слышу, — говорю я, когда мы, спотыкаясь, входим в ванную. — Что, черт возьми, происходит, Тара?
— Румыны решили нанести нам визит. — Она тянется за спину и достает пистолет. Зажав конец фонарика в зубах, она вынимает магазин, чтобы проверить его, затем защелкивает обратно. — Один из парней, стоящих на страже у дороги, сообщил, что к комплексу направляются несколько машин. Они только что прорвались через ворота, так что мы ждем, пока они доберутся сюда.
— Они отключили электричество? — спрашиваю я, не сводя глаз с пистолета в ее руке.
— Нет, — бормочет она, глядя на фонарик. — Мы отключили.
— Что? Зачем?"
"— Стандартный протокол. — Она бросает мне свой телефон. — Можешь посмотреть, если хочешь.
— У вас есть протокол нападения? — Покачав головой, я сажусь на закрытую крышку унитаза и смотрю на экран, где проигрывается темное, нечеткое видео. Это, конечно, запись с камеры наблюдения, но я не могу понять, с какой именно. Через секунду на экране появляется свет фар, который быстро приближается, освещая подъездную дорожку.
— Они не могут ездить в темноте без света. — Тара фыркает. — Теперь они легкая добыча. Мы их видим, а они нас нет.
— Почему никто не попытался их остановить? — Я задыхаюсь, наблюдая, как четыре черных фургона останавливаются на гравии на некотором расстоянии от дома.
— Стрелять по движущимся машинам — та еще скука. — Она отпихивает меня в сторону, занимая половину сиденья унитаза. — Сейчас.

















