Тигр под елку

Кому нужна такая вот?

Которая сразу без задержки дыхания — в омут. На глубину.

Я зашла в здание, закрыв дверь, отрезая себя от шума улицы.

Поднялась на наш этаж и нырнула в сторону кухни.

Мне сейчас не хотелось в комнату идти. Разговаривать с кем-то. Видеть кого-то. Хотелось горячего чая.

И умереть.

На кухне, слава всем богам, никого не было.

Я как раз заваривала себе пакетик черного индийского, когда дверь открылась, а затем закрылась.

Я стояла спиной, не видела, кто вошел.

Но этого и не требовалось.

Тигра я всегда чувствовала.

Кожей.

23

Кухня, большая, вообще-то, сейчас показалась крохотной, места в ней для нас двоих не было.

Тигр стоял, смотрел на меня. И молчал.

Я все так же не поворачивалась, застыла, сжимая судорожно кружку с чаем в руке.

Что ему надо? Что ему еще надо от меня?

— Тебе, наверно, в больницу надо, — тихо сказала я, глядя в окно, на белую ветку березы.

Тигр ничего не ответил. Но, по моему внутреннему радару ощущалось, что подошел ближе.

Наша последняя встреча закончилась неправильно.

И больше ничего подобного я допускать не собиралась. Я ему не одноразовая кукла, о которую можно почесаться, когда припекает.

Пусть идет, чешется там, где позволяют.

У него таких вариантов всегда море было. Зачем за меня зацепился? Явно же не от великой любви. Не все такие сумасшедшие, как я.

— Голова — вещь такая… Сам знаешь, сильно ударишься, потом… — продолжила я забивать эфир, сознательно рассуждая на не особо приятную для него тему.

Тигран, как и любой спортсмен, болезненно переживал неудачи. А, учитывая, что он привык к победам, такое поражение от Лиса, которого он вряд ли вообще воспринимал всерьез, было серьезным ударом.

И я давила на эту болевую точку, желая прогнать его. Взбесить и прогнать, чтоб больше никогда он рядом не появился.

Я и без того сдурила: прыгала там вокруг него с этими салфетками, кровь вытирала, жалела. Овечка долбанутая.

Так сердце заболело, когда увидела, как его Лис опрокинул! Ох, до сих пор не на месте же!

Но ему об этом знать не стоило.

Пусть валит уже, не рвет мне нервы!

Береза за окном расплылась, подрагивая.

А дыхание Тиграна, тяжелое, напряженное, взбудоражило нервные окончания. Я ощутила огненное прикосновение его ладоней на своих плечах.

И горячую каменную грудь — лопатками.

— Киса… — прошептал он, — прости меня… Я — дурак.

Его акцент никуда не делся, даже еще сильнее стал. Волновался? Сейчас?

— Я скучаю по тебе.

Боже… Зачем он?

И что с березой?

Почему она плавилась?

А я?

Я плавилась?

Он его слов, от его горячих ладоней на плечах, шепота лихорадочного, безумного.

— Я… Видела… Как ты скучаешь… — выдавила я через силу, буквально по слогам, теряя разум от того, что говорил он сейчас. Мне так хотелось поверить. Слабовольно, глупо, безумно.

Но верить — нельзя.