Тигр под елку

Тигр резко крутнул рулем, уходя от внезапно затормозившей перед нами приоры, выругался сквозь зубы. А я, вернувшись обратно на сиденье, с которого улетела к дверце в момент маневра, села ровнее и пристегнулась. Если разобьемся, мое тело будет целеньким в гробу лежать, а не по кусочкам.

Тигр пронаблюдал за моими манипуляциями, одобрительно кивнул.

Он вообще был на диво спокоен и серьезен, морда каменная, глаза горели по-дурному. Словно подвиг совершает. Придурок.

— Какого черта ты делаешь? — хмуро спросила я.

— Знаешь, киса, — размеренно и чуть-чуть весело ответил Тигран, — у моего народа есть традиция: если нравится девушка, ее надо украсть.

— Чего сказал? — я реально не поверила своим ушам.

Украл? Меня? Он — совсем дурак?

— Я тебя украл, киса, — кивнул Тигран, — и теперь у тебя нет выбора.

Охуеть…

25

— Если ты думаешь, что я пойду к тебе в квартиру, ты явно совершенно долбанулся, — заявила я Тиграну, когда он, подъехав к тому самому дому, где мы с ним были, пусть и недолго, но так счастливы, заглушил мотор, вышел и, обойдя машину, открыл мне дверь. Вежливый какой.

Ничего, я тоже могу быть вежливой.

Сейчас прочувствует это сполна.

Понятно, что мне с ним не справиться, но полноценно повежливичать я смогу. Ногти и зубы еще при мне, слава богу.

— У тебя выбора нет, киса, — спокойно ответил этот самоуверенный гад. И, в доказательство своей излишней самоуверенности, смело полез в салон.

Тут же получил ногтями по роже и пяткой в пах.

Лучше было бы ботинком, но я на улицу вылетела в одних тапках, надетых на носки, а потом тапки потеряла, пока меня похищали.

Тигран почему-то удивился моей реакции, но не отпрянул, к сожалению. Удар в пах был слабоват все же.

Быстро и очень ловко перехватил мои руки в запястьях, навалился так, чтоб не смогла больше пнуть, опрокинул на сиденье машины, прижал…

Тяжелый, скот!

Сильный!

У меня даже дышать получалось с трудом. И шевелиться… Вообще не получалось. Только ярость боевая подпитывала, не давала от напряжения в обморок грохнуться. Просто потому, что на мгновение представила, как он мою бесчувственную тушку волочет к себе в берлогу… И прямо как-то сразу перехотелось в бессознанку уходить!

Не дождется, гад!

Не будет ему легко со мной!

Больше — нет!

— Пустил, живо! — грубо зарычала я прямо в склоненное ко мне лицо ненавистного гада, дернулась, пытаясь хоть что-то сделать, чтоб защитить себя, но не получалось! Он был слишком сильный!

И так смотрел!

И дышал!

И, черт, так вкусно пах!

Так привычно щемяще знакомо!

Кровь на лице вообще никак не портила его черты, грубые, жесткие черты воина.