Тихий городок

Первый бросок якоря был неудачным: он скользнул по каменной глади и, ни за что не зацепившись, упал к ногам. Вторая попытка — та же неудача.

Еще бросок, еще — и, наконец, якорь остался на скале. Немец, проверяя надежность зацепа, несколько раз сильно дернул за канат и, перебирая его руками, полез наверх. Благополучно добрался к якорю-кошке, устроился на маленьком каменном балкончике, обмотал конец каната вокруг левой руки. После этого к нему один за другим поднялись остальные солдаты. Канат опять был свернут в бухту, вместе с якорем-кошкой завернут в прежний кусок ткани, по-видимому брезента, обвязан веревкой и полетел в затончик.

Взметнулись кверху брызги, разошлись по воде круги — и сверток снова покоился на дне ручья.

Не позволяя себе передышки, гитлеровцы стали взбираться по скале вверх. Очутившись у широкой трещины, влезли в нее и на четвереньках направились к большому камню-монолиту, который словно рог торчал из скалы. Помогая друг другу, взобрались на него и спрыгнули в другую трещину. Через десяток метров трещина круто вильнула влево и исчезла за выступом скалы…

Скала поднималась над карнизом еще метров на пятнадцать — двадцать.

Но что это? Вдруг в скале появился черный квадратный провал, из него, разматываясь в воздухе, на карниз упала веревочная лестница. Первым в провале исчез гитлеровец с рацией за спиной, за ним по лестнице поднялись автоматчики. Последний из группы — пулеметчик с МГ в руках — был втянут в провал вместе с лестницей. Тотчас черный квадрат на сером фоне скалы пропал, и сколько ни шарил лейтенант в том месте биноклем, никаких следов входа в каменное убежище ему обнаружить не удалось: «Хитро устроились, вражины!»

К дыре в скале можно попасть двумя путями: снизу от ручья и сверху от края ущелья.

В светлое время оба маршрута прекрасно просматриваются с остроконечной скалы, а ночью из-за сложности они недоступны для впервые отправившегося по ним человека. Ничего, швабы, раз ваше пристанище обнаружено, будет найден и способ, как вас там накрыть. Он и Семен Гамуз не глупее вас!

С Гамузом лейтенант встретился вечером, когда дно и склоны ущелья затянулись мглой и наблюдение с остроконечной скалы стало невозможным.

— Группа появилась в четырнадцать двадцать шесть, — без предисловий начал лейтенант, — у валуна затаилась в четырнадцать двадцать восемь.

Через осыпь двинулась в четырнадцать двадцать девять, в ручей вошла в четырнадцать тридцать одну. Оказалась у себя в скальном лазе в четырнадцать тридцать девять. Что у тебя?

— Скала с острой вершиной служит чужакам не только наблюдательным пунктом, но и маяком, — ответил Гамуз, доставая из кармана лист бумаги с карандашными пометками. — Когда гости выбрались к валуну? В два двадцать восемь? — он заглянул в свою бумажку.